Сергей Недоруб - Горизонт событий

— А, черт с тобой. — Ровер выплюнул сигарету. — Направляю тебя в отряд Геворга. И, умоляю, сходи к Лагуте, возьми нормальный ремень к стволу.

— Слушаюсь! — обрадованно сказал Вольт и побежал исполнять приказ.

Ровер хотел сделать затяжку, но обнаружил, что сигареты в руке уже нет. Вздохнув, он свернул карту.

— Волнуешься? — спросил Анубис, встав рядом.

— Дергает легонько, только и всего, — ответил Ровер.

Они смотрели, как разрозненные кучки бойцов постепенно приобретают черты организованных групп. Все происходило быстро и естественно.

— Ровер, в твоем клане женщины есть?

— Есть, две. Мафа и Копилка. Обеим еще и тридцатника не исполнилось.

— И они тоже пришли воевать?

— Конечно. Мафа — снайпер. Женщины вообще лучше созданы для такой работы. А Копилка техник — не хочу называть техничкой, а то смысл совсем теряется.

— Ты их объединил в одном отряде?

— Нет, разумеется. Позволил самим выбирать, и они выбрали разные. Пусть мужикам пример будет. Достоинство в бою сумеют показать.

Вдали проводники кланов заканчивали разведку дороги. Раздавались щелчки затворов.

— Нуб, знаешь, что я думаю? — произнес Ровер.

— Без понятия. Уверен, ты мне сейчас об этом расскажешь.

— Иногда внезапность — ключ к успеху.

— В смысле?

— Ну, ты сам посмотри. Толпы бродяг, не отягощенные моральными принципами, по идее, готовые утонуть в анархии и других потопить, тем не менее сливаются в единую кодлу. И всего-то понадобилось им в этом особо не мешать. Но что самое интересное, подтолкнуть их все же пришлось. Главное, что мы сделали это внезапно. И все само потекло. А представь, что мы бы долго трындели им про важность дружной семьи и объединения, про то, что мы все равны. Развернули бы тут палаточный городок, понарыли окопов, поставили командирский центр и госпиталь, провели учения. Словом, все чин чинарем. Да нас бы заклюкали на фиг. Потому что сталкер любит команду — но только когда команда становится его собственным решением, которое никто не навязывает.

— Ты прав.

— А то. Знаешь, мы ведь не из-за майора все делаем. Что бы он там ни думал, все то, что сейчас происходит, было всем нам нужно. Появится Клинч или нет — хрен с ним. Война с наемниками — личное дело каждого из нас. А для кого не личное, тот сегодня не участвует. Признайся, в «Долге» сейчас дезертиры есть?

— Сегодня, на этот бой?

— Да.

— Есть. Мы насчитали четверых.

— У меня семеро, — сказал Ровер. — Но я не считаю их дезертирами.

— Я тоже. Всеобщая мобилизация была, но на добровольной основе. Кто не хотел, тот ушел на юг. Я никого не держу.

— Согласен.

— Ровер, скажи одну вещь. Тебе Глок все же заплатил за предательство?

— Да.

— И ты принял деньги?

— Принял. Если с Глоком еще будут мирные разговоры, ничего обратно он не получит.

— То есть ты принял взятку за предательство, которое должно было случиться во время мирных переговоров с «Долгом», но никого не сдал?

— Считаешь это произволом? — улыбнулся Ровер. — Я теперь типа крыса?

— Нет. Совсем нет.

— Вот и обойдись тогда без намеков, за которые можно и по роже схлопотать. Порою взять деньги за работу и не выполнить ее — единственно верная вещь.

— Верная для чего? Для каких устремлений?

— Для комфорта, — ответил Ровер. — Видишь ли, я комфорт ценю превыше всего на свете. Вот смотрю я на Зону и думаю — Господи, хорошо! Куча отпетых уголовников, отморозков, бандюганов, нормальных пацанов, ненормальных пацанов, лохов, неудачников, ботанов, даже местами баб — всех запустили в одну песочницу и выдали оружие. И что они сделали? Общество построили! Договорились! Живем в мире. Постреливаем, но только иногда. Мне вид этих ребят душу греет, понимаешь? Я снова обретаю веру. Не знаю, чем закончится сегодняшний бой, но я верю в то, что человек получше всякой гадины приспособится и найдет место, где сможет прорасти цветком. Хоть постапокалипсис какой наступит — все едино. Выживем и приспособимся. Зона что, разве так опасна? Это, считай, модель. Так, маленькая схемка. А если сегодня выживем и победим, то я буду знать, что мы бессмертны.

Западный район Рыжего леса был тих и спокоен. Притаившийся за камнем вольный сталкер Хребет смотрел в бинокль за приготовлениями кланов.

— Сейчас, сейчас, — проговаривал он, не отрываясь от оптики. — Уже бочки мостят на машину. Скоро пойдут в атаку. Если что, прикрываем бойцов с запада.

— А если вертоли прилетят?

— Тогда затихнем и отсидимся. Надеюсь, никто не вздумает с «калаша» сбивать.

Бухнувшийся рядом Рекс привычным движением разложил старенькую подзорную трубу.

— Ага, — подтвердил он. — Анубис своих перемешал со «Свободой». Не иначе, так и пойдут.

— Ты сколько наших собрал?

— До фига. Бродяг приползло человек семьдесят. С нами пойдут Обама, Аладдин, Ханта с Варягом, Кочерган, Неро и какой-то Кутюр.

Хребет присвистнул.

— Передай братве, что каждый сам за себя. Кто не хочет лезть на фронт, те пускай приглядывают за тылом. Если «Грех» в спину ударит, нам всем кирдык.

Рекс сложил трубу и быстро побежал назад. Хребет положил огрубевшую ладонь на автомат, подпитываясь его энергией и отдавая свою в ответ. Бой должен был начаться очень скоро.

Анубис постарался выбросить из головы все лишнее. Не получилось. Лишнего тут просто не существовало. И без того густой участок леса был заполнен двумя сотнями человек из обоих кланов, которые из беспорядочной толпы на удивление быстро превратились во множество сплоченных отрядов. Лидер «Долга» замечал все: портупею на нервном усатом мужике в черном берете, худощавого «свободовца», поспешно завязывающего шнурки, спокойного и упитанного бродягу, неторопливо чистящего автомат. Кто-то обменивался магазинами с соседом, другой обменивался сложным приветствием с товарищем, состоящим из десятка последовательных жестов, из которых рукопожатие было самым простым. Межклановая рознь пока не проявлялась, что наводило на мысль: а была ли она вообще, эта рознь? Все присутствующие ясно видели, как Ровер свободно общается с Анубисом без намека на подозрение или вражду. И всем этого было достаточно. Невозможно было представить, что любить и ненавидеть в Зоне можно по приказу. Но по подражанию — вполне.

Командиры отрядов заранее распространили среди своих людей уведомление об отмене радиомолчания. Теперь не имело никакого значения, что разговоры могут быть услышаны врагом. Анубис еще раз все осмотрел со своего места. Пора.

Он привел рацию в действие.