Безбашенный - Арбалетчики в Карфагене

   - А кому же их ещё было начинать, если не ему? Гасдрубалу Козлёнку, что ли? Представляешь? Ха-ха-ха-ха-ха!

   - Кому угодно, досточтимый, только не Ганнибалу! Козлёнок - гы-гы! Именно Козлёнок и был бы наилучшим вариантом, если бы его удалось убедить. Именно потому, что его никто не воспринимает всерьёз, и что он - противник Баркидов и сторонник мира с Римом. Козлёнок не разорял с войском Италию, и его именем там не пугают детей. От лица Козлёнка такие переговоры имели бы неплохие шансы на успех, а Ганнибал - это Ганнибал. В римском сенате сейчас заседают те, кто бегал от него после Канн и до сих пор ещё не отмылся от того позора. Это было непоправимой ошибкой, досточтимый!

   - Ну, если с этой стороны на дело посмотреть, то может быть, ты и прав...

   Тесть призадумался и озадачился. Он тоже умел складывать два плюс два и, рассмотрев ситуёвину с предложенной мной колокольни, пришёл к тем же примрно выводам.

   - Да, ты прав! Проклятие! Его обязательно обвинят в тайных сношениях с Антиохом, и Сципион не сможет его защитить! Рим, скорее всего, потребует его выдачи. Попадёт он в лапы римлянам или сумеет бежать - у нас его всё равно не будет, а без него развалятся и остатки армии. А он ещё и в Совете затеял на днях обвинение против десятка его членов из числа своих противников...

   - А в чём там дело?

   - Ах, да, ты ж не знаешь! После наведения порядка с портовыми сборами и наказания хлебных спекулянтов Ганнибал взялся за налоги с подвластных ливийцев. А там ТАКОЕ творится - ты не представляешь! Их же на откуп дают, и откупщики дерут три шкуры. Земли-то плодородные, но ведь эти дикари не умеют грамотно вести хозяйство, а тут ещё и дополнительные поборы откупщиков. Ты думаешь, чего ливийцы на невольничьем рынке так дёшевы?

   - Ну, их же гараманты пригоняют из Триполитании...

   - В том числе знающих финикийский язык?

   - Ну... гм...

   - Это недоимщики, проданные в рабство за долги, и гараманты тут совершенно ни при чём. С каждым годом становится меньше налогоплательщиков и рекрутов для войска.

   - И больше недовольных, готовых перейти на сторону нумидийцев.

   - Да они и без всяких нумидийцев бунтуют. У нас это не так заметно, а вот юго-восточнее, где земли побогаче и откуп налогов подоходнее - там кошмар.Ну, бунты-то подавляют сходу, бунтовщиков, кого на крестах не распнут, в рабство продают, а налоги-то кто платить будет? Ганнибал заметил сокращение налоговых поступлений, вот и заинтересовался. Сейчас вот для десятка самых замаранных в этом суда и казни требует...

   - Надеюсь, ты не требуешь этого вместе с ним?

   - Подумывал, но не успел ещё, хвала богам! Теперь и не стану, конечно! Проклятие, надо теперь уважительную причину придумывать для Ганнибала! Он-то ведь рассчитывает и на мою поддержку! Для того и вводил меня в Совет... Так, так... К чему ж прицепиться-то... О! Эврика! Одно из этих семейств - дальняя родня покойного мужа Мириам. Не могу же я требовать суда и казни для свояков, верно? Не очень убедительно, родня всё-таки дальняя, но формально сойдёт, а потом я Ганнибалу объясню как-нибудь с глазу на глаз. Да ты дыми, дыми - вижу же, что хочешь.

   Я с удовольствием раскочегарил от огонька светильника трубку, а Арунтий, отгоняя рукой дым от себя, продолжал рассуждать сам с собой:

   - Надо и с остальными помириться. Пожалуй, выдам Мириам замуж за одного из ихних сыновей. Очень хорошо, что ты выбрал Велию, а не её, иначе пришлось бы теперь вас с ней разводить...

   По этому вопросу у меня с тестем разногласий не было, и я дипломатично не стал напоминать ему, как отмазывался от этой избалованной стервы, которую он пытался мне всучить вместо Велии. В конце концов, это было уже достаточно давно, чтобы успеть стать неправдой, гы-гы!

   - Помириться надо, досточтимый. Зачем же зря враждовать? Но я бы ещё подумал - не прямо сейчас, но со временем - о том, чтобы как-нибудь перенести дела из Карфагена в какой-нибудь другой город...

   - А это ещё зачем? Тут всё налажено, все связи, а теперь я ещё и в Совете...

   - Рим, досточтимый! Проклятый Рим! Там всегда будут ненавидеть Карфаген...

   - Брось, Максим! Ты умён, но сейчас говоришь глупость! Рим ненавидит Ганнибала, а без него Карфаген для Рима - город как город, один из многих. Пройдёт лет тридцать, одряхлеют и вымрут участники этой войны, и никто не будет больше вспоминать о былой вражде. Выкинь из головы эти дурацкие мысли!

   В общем, не убедил я его насчёт дальней перспективы. Ладно, будет ещё время. Сейчас главное - перспектива ближняя, которая не за горами. Ганнибал после своих ссор со столпами местной олигархии - не жилец в Карфагене, и его падение отразится на его сторонниках, которым припомнят его поддержку. Кажется, тесть въехал в эту ситуёвину, а мужик он башковитый и расклад разрулит. Может быть, даже и место своё в Совете Ста Четырёх за собой сохранит, если повезёт, и тогда останется даже в некотором выигрыше. Олигархи ведь, вернув себе власть, наверняка и прежнее пожизненное членство в Совете восстановят, а он ведь теперь - один из них. Пожалуй, должен остаться на плаву, а значит - и нас за собой паровозиком на дно не утянет. Остальное - уже не столь важно...

   Велия уже знала то, чего не знал Арунтий. Это говорить по-русски она ещё толком не могла, а понимала уже многое, да и складывать два плюс два, будучи дочерью своего отца, тоже умела вполне. Ей хватило ума не болтать лишнего, с кем не надо, и даже терпения, чтобы дождаться подходящего момента для удовлетворения извечного женского любопытства. По карфагенскому обычаю, если зять происходит из менее знатной семьи, чем тесть, то после свадьбы он переселяется "примаком" в дом тестя. Поэтому мы с моей ненаглядной проживали теперь в мегарском особняке Арунтия, но это номинально, а фактически я не съезжал и с квартиры в многоэтажке Старого города, и время от времени мы перебирались туда, когда хотелось обстановки поуединённее. Вот такого момента она и терпеливо дождалась после нашего возвращения в город с "дачи". Пока я с помощью Укруфа собирал привезённый в разобранном виде вентилятор, болтали о разных пустяках. То же самое продолжалось и за ужином. После, в ванне и в постели нам достаточно долго было и вовсе не до болтовни - делом мы были заняты.

  А вот после, когда умаялись и отдыхали, а слуги уже дрыхли, вот тут моя половина и обнаружила - тихонечко, шепотком - недюжинное понимание ситуации:

   - Ты ведь, Максим, не провидец?

   - Не провидец.

   - Значит, предвидеть будущее ты не умеешь?

   - Не умею, конечно.

   - Но тогда получается, что ты его ЗНАЕШЬ.

   - Ну, кое-что можно ведь и просчитать, исходя из известных обстоятельств. Разве не так твой отец строит свои планы?