Николай Грубов - Не стань лишним

— Ну, с богом — подумал полковник — где наша не пропадала.

В большом светлом кабинете никакого подполковника Дедова он не увидел. Зато в кресле развалился старый знакомый по разборке на дороге Терпила.

— Ну, че рылом нацелился, рысь непутевая? Не признал что ли? Мне хоть и не в кипишь с тобой фармазонить, но масть так легла. Ты кисляка не смондачивай, Наш давила тебя и всю твою кодлу без лишнего базла спровадил бы в кичман на нары. Но его нет, на сходняк вызвали. Решаем мы с капитаном. Да ты не парься, я же не муфлон какой-то там. Но согласись и ты, что дурканули вы изрядно, облажались по самое не хочу.

Капитан подтолкнул опешившего полковника к столу, отодвинул стул и жестом пригласил садиться, одновременно приговаривая:

— Да ты внимания не обращай. Терпила классный мужик, с понятиями. Особенно когда к нему тоже с понятием относятся. А лучше всего, когда эти понятия шуршат, или звенят. В его кармане естественно.

— Да ты не парься, — поддержал напарника Терпила — мы знаем, что ты поднял нехилые бабки, заныканные сейчас в заначке. Мы пальцы гнуть не умеем, сразу вальнем, если ты не догоняешь в чем-то. Голый вассер у вас в натуре. Так уж масть легла. Но мы борзеть не станем. Мы же с понятием. В натуре, ты же винта нарезать не станешь? Глянь, на тебе даже браслетов нет. Хотя это сделать для нас как за нехер делать. Нам бабульки и все, гуляй смело. Так что лови фарт.

— Вы мне конкретно скажите, что вы хотите? Хватит уже пургу гнать. — Сумел вклиниться в «умный разговор» братка, полковник.

— Мое предложение остается в силе, но это для меня. — Вступил в разговор капитан. — А вот Терпиле надо другое, он можно сказать главный финансист нашего шефа, которому по барабану, где и как его подчиненный пополняет общак. Бедняге приходится изворачиваться и добывать бабло любым способом. Деда тоже понять можно, ему своих ребятишек подкармливать приходится из своих средств. А они у него не бездонные. То, что отпускают власти, для поддержки штанов хватает, но не больше. А ребятки наши хотят жить не хуже, чем там за ленточкой жили. Понятно говорю?

— Да уж куда понятнее. Все деньги, что у нас есть лежат на Орденском счете в банке. Взять их может только хозяин вклада. Каким образом мы вам можем их отдать? И где гарантия, что после этого вы нас отпустите.

— Не морщь попу. Это решаемо. Но ты готов на жопу забожиться, что кипешь после не поднимешь?

— После чего?

— Ты понты не прожигай. Ты же не ванек зачуханный, варганить можешь. Как-никак целый валет. Если ваблить не станешь потом, то все целы будете.

— Вот для этого, я имею в виду твою безопасность и твоих корешей, напишешь мне расписку о сотрудничестве. И вы будете целы и здоровы, и нам будет, чем перед Дедом отчитаться. — Опять вклинился в разговор капитан.

Они еще минут десять всячески запугивали полковника, стараясь чтобы тот «понял» что другого выхода у них нет. Потом еще минут двадцать разговаривали между собой, спровадив полковника под охраной охранников, вниз в машину.

— Да…, хреновые дела у вас товарищ полковник. Очень хреновые! — Никто не мешал полковнику обдумывать и анализировать весь разговор в кабинете начальника штаба, ожидая капитана в машине и при возвращении обратно в крепость. — Нужно каким-то образом выбираться отсюда. Вот ведь как чувствовал, что не хотел сюда в эту долбаную Москву ехать, интуиция блин прямо подсказывала, а я все равно оказался тут. Плохо конечно, плохо в первую очередь для моих ребят. Еще вопрос как все обернется, если сделать, как они хотят. Интересно начальство в курсе, чем тут подчиненные занимаются? А если нет, то непонятно для чего возили тогда сюда? Разве только чтобы дать понять, что начальство в курсе событий? Не уверен…, могут и не знать. А вся эта встреча просто антураж, игра по выбиванию денег. Но ведь и не спросишь, у капитана. Такую лапшу на уши навешает….

Свидетелей они не оставят в живых. Зачем им лишние заморочки. Хотя капитан правильно все рассчитал. Если у него будет моя расписка о сотрудничестве, то скомпрометировать меня в любом анклаве ничего не стоит. Ну, уж, фигушки, мы просто так на заклание не пойдем. Сегодня же и попытаемся уйти. Лишь бы машины наши не убрали куда подальше. Там все оружие находится. Миша сказал, что вроде как в машинах ничего не тронули, все на месте лежит. Пока еще не знают, что мы решили, они машины и не тронут. Мы, еще повоюем господа. Конечно, лучше без стрельбы уйти, люди то здешние ни при чем, итак кровь пролили тут…. Но что будет, то будет…. Будем посмотреть. Где-то я читал, что в таком случае можно сказать: «Всегда готовься к худшему, а если ожидания твои не оправдались, то и будет тебе счастье». Вот и будем стремиться к этому счастью, а вот ждать долго ни к чему.

Капитан, подъезжая к месту заключения своих подопечных, как-то обреченно вздохнув, сказал:

— Следствие приказали заканчивать, так что от вашего решения зависят и дальнейшие наши действия. Подумайте хорошенько мы к вам со всей душой…. Вы серьезный человек и должны понимать, что иного пути у вас просто нет. Надеюсь вы ко мне не испытываете неприязни, я старался исполнить свою работу, и только.

Капитан быстро ушел. Караульные проводили полковника в камеру. Кроме Луки все остальные были на месте.

Все обрадовались полковнику и сразу попытались закидать того вопросами, но он их опередил:

— Где Лука? Как Олег? Доктор приходил?

— Никакого доктора не было, Олег немного отлежался, но бок у него весь синий, ставлю ему водяной компресс. Луку повели на допрос, уже почти полтора часа его нет. — Михаил отвечал сдержанно, но по нему было видно, как он переживает за Луку. — Мы волновались за тебя. Что нового у нас, может, расскажешь?

— Тяжко братцы, плохо дело у нас. — И он стал рассказывать свою историю поездки в город.

Открывающая дверь камеры прервала рассказ полковника. Двое мордоворотов втащили бесчувственное тело Луки и бросили его на пол.

— Зря противитесь, придурки, Юрик все равно из вас выбьет все, что ему надо. Сегодня сделаем передышку, а вот завтра примемся всерьез за вас, готовьтесь, шелупонь.

И с гоготом удалились, предварительно закрыв дверь.

Михаил и Петр бросились поднимать Луку. Тот что-то пытался сказать, но из-за разбитых и кровоточащих губ только невнятно шепелявил.

— Молчи, молчи брат, не надо ничего говорить, мы и так все знаем. Сейчас я тебя водичкой напою.

Они бережно уложили на кровать разбитого и стонущего Луку, и Михаил дернул привязанную цепочкой кружку. Та жалобно скрипнув вместе с порванной цепочкой, оказалась в руках разъяренного Михаила. Напоив Луку, он, оторвав от своей рубашки кусок материи, стал промывать разбитое лицо друга.