Евгения Федорова - Вселенская пьеса

-Земля вылетела в космос относительно недавно, - сказал я, подходя к старику, и увидел, как нахмурился Учитель. По-видимому, история Земли его не интересовала. - Мы оказались абсолютно беззащитны перед теми, кого повстречали между звезд. Андеанский корабль потребовал контакта, они съели члена моего экипажа, посланного на переговоры, а после объявили, что намерены лететь на Землю, понимая, что раз мы не состоим в Союзе, то их никто даже не упрекнет!

Старик лишь безразлично пожал плечами, и я сделал последнюю, отчаянную попытку:

-Вы знаете, кто такие андеанцы? Это вампиры! Мою планету съедят! Наш корабль направлялся к планетарной системе Нуарто, чтобы просить защиты. Но меня предали и... продали вам.

-Что ты хочешь от меня? - равнодушно спросил старик. Он прикидывается, или его и вправду не трогают чужие беды?

-Помогите целой планете, - я почему-то перешел на шепот.

-И чем же? - старик приподнял левую бровь.

-Отпустите меня.

-Это исключено. Ты закончил?

-Нет! Вы понимаете, что из-за того, что вы меня тут держите, может погибнуть целая цивилизация?!

-От твоего корабля, капитан, что-то осталось? - Учитель в задумчивости пожевал губами.

-Да, но он захвачен пиратами. Ванесса Вени с планеты Купала Алиан...

-О-о-о, - прервал меня старик, - а вот это мне действительно интересно. Первое слово услышал я из твоих уст. Все остальное - лепет. Значит, жизнь свела тебя с ней. Ну, тогда ты, конечно, не мог ничего сделать.

Я был удивлен. Казалось, о Ванессе слышала вся Вселенная и знала не понаслышке о ее удивительных способностях.

-Если бы часть моего экипажа не предала меня...

-А ты сам?

-Нет, - я покачал головой. - Я не попался на ее уловки. Разве что сначала эти ее духи дурманили меня, заставляли ругаться с друзьями. Но я мог справиться с этим, а вот мои люди...

-Интересно, - кивнул головой Учитель. -Можешь еще чем-нибудь меня удивить?

-Я уничтожил один из ее кораблей и серьезно повредил второй, но проявил неблагоразумие и сохранил ей жизнь.

-Удачные слова. Ты захватил корабль главнокомандующей?

-Да.

-Хитростью?

-Силой.

-На корабле какого класса ты летал?

Глядя в светлые глаза Учителя Ри, я торжественно сказал:

-На корабле класса Черная Птица.

-Это был хороший корабль, правда?! - оживился старик. - Ты видел его когда-нибудь со стороны, знаешь, почему его так назвали?

Теперь уже я пожал плечами.

-Так и никак иначе, да? Ты чувствуешь, что он - птица, но не знаешь, почему! А я видел целую стаю Черных Птиц. Это устрашающее и величественное зрелище. Чтобы уйти в подпространство, они раскрывают огромные крылья, ловящие космический ветер. Вот, почему их назвали так. Легкие, быстрые и опасные, как падающий с небес хищник. Что ж, если ты не врешь, то я узнал кое-что новое о землянах.

-Вы поможете мне? - спросил я, затаив дыхание.

-Посмотрим. Пошли.

Учитель Ри медленно поднялся и, выйдя из двора, побрел вниз по улице. Я задержался немного и пошел следом. Нет, определенно, старик не собирался меня отпускать. Придется бежать...

-Не вздумай убегать, - сказал внезапно Учитель, когда я поравнялся с ним. - С этой планеты нелегально улететь невозможно. Космопорт закрыт. Никто не возьмет тебя на борт, по доброй воле никто не захочет ссориться с нами. Мы всегда находим беглецов и того, кто нарушил правила Школы, ждет жестокое наказание.

-И в чем же оно заключается? - раздраженно спросил я.

-Бывает по-разному. Иногда лишаем воды и голым помещаем на скалу. Солнце Парлака жестокое и злое, его прикосновение мучительно и неумолимо. На вторые сутки ты будешь кричать от боли и просить о пощаде. И умолять принести тебе воды.

Иногда спускаем в пещеры на изнурительные работы. Ты не увидишь солнца много месяцев подряд, ты будешь день ото дня в сухой пыли под неусыпным надзором надсмотрщиков, вспарывать чрево горы, чтобы добыть красный арх и зеленый унырь, из которого сделаны украшения для домов Школы. Лишь если ты найдешь воду, тебе будет даровано прощение, но вены Парлака сухи, будто у мертвеца. Потому ты проведешь под землей множество оборотов. А потом тебя выведут на улицу, и ты будешь кричать от боли, потому что солнце разорвет твои глаза.

Наказания бывают разными, но смысл от этого не меняется: ты должен осмыслить свое преступление и принять решение никогда больше не повторять своих ошибок. На это мы обычно даем достаточно времени.

Бывает, правда, если вина сильна, а дух крепок, мы используем и менее постыдные методы. Но их, обычно, переживают лишь единицы. Слушаешь, теперь я тебя заинтересовал?

Я не ответил, и старик продолжал, потрепав бороду:

-Можем беглеца противопоставить Воину. Если ты сможешь победить, что практически невозможно, тогда докажешь, что в праве сам выбирать свою дорогу. Захочешь - уйдешь, захочешь - останешься. Чаще случается так, что бой останавливает Великий Сатринг, чтобы не допустить кровопролития. Да, в Школе по истине добрые и всепростительные учителя.

-Значит, вы поклоняетесь Солнцу..., - помолчав, заключил я. Вообще, услышанное мне не очень понравилось, все сказанное выглядела как угроза.

-Ты верно подметил, - старик бросил в мою сторону одобрительный взгляд. - Солнце и твой Бог, только ты этого еще не осознал. Ни на одной планете без солнца не зародилась жизнь... Ладно, ты еще не готов к труду разума.

-А кто он, этот ваш Сатринг?

-Я бы посоветовал тебе проявлять побольше уважения к Главе Школы. Он при желании убьет тебя одним прикосновением.

На это заявление я лишь усмехнулся. Знакомство с Сатрингом совершенно не вписывалось в мои планы, впрочем, как и посещение Школы. Нравится им, пускай верят во что хотят, это не мое дело.

Внезапно улица изогнулась, подобно ползущей змее, и в мареве жары я увидел гору, которой раньше не замечал. Она возвышалась над городом гигантским силуэтом, величественно наклоняясь высокой вершиной над маленькими домами. Ее склоны поросли черными корявыми деревьями, дающими мало тени; то тут, то там на боках желтели каменные проплешины, изрезанные темными провалами-щелями. По ее склону шла серыми пролетами крутая, широкая, высеченная в камне лестница, которая казалась бесконечной. Она то исчезала среди деревьев, скрываемая их уродливыми, изогнутыми ветвями, то вновь появлялась, оголяя спину прямым солнечным лучам. И там, куда вели ступени, на самой вершине стояла крепость, подернутая легкой небесной дымкой. Темно-коричневой дугой охватывала крепость высокая стена, а за стеной высилось множество построек разной высоты. В самом центре возносились к небесному чертогу четыре прямоугольные башни со сверкающими покатыми крышами, увенчанными острыми длинными шпилями. На шпилях реяли узкие белые флаги. Подчиняясь сильному ветру, который царствовал в небе, они бились в агонии веры. Ветер метался под ослепшими от дневного света звездами, и вместе с ним летели тонкие полотнища флагов.