Виктор Глумов - Легенды Пустоши

— Ну-у… — с умным видом протянул Дерюжка, запустив руку под рубаху и пошкрябав грязными пальцами живот. — Думаю…

— Не тяни катрана за хвост, — просипел Голован.

— Да, надо по рации поговорить с ихним старшим.

— С кем? — не понял вожак.

— С курьерами. Кто у них старший?

— Штопс.

— Вот с ним. Предупредить, пусть на въезде в поселок тормознут и с фермерами как-то разберутся. Когда грузовик в ангар заедет, наемников там будут ждать Конь, Гига и Сера. А мы с Хлюпом их подстрахуем, прячась под окнами у склона. Ну а ты здесь будешь наблюдать, ружье у тебя вон какое, с ептическим прицелом. — Дерюжка кивнул на длинноствол с прилаженной к нему трубкой с линзами внутри. — Как пальнешь отсюда, башку любому снесешь.

— Забери тебя некроз! — разъярился Голован. — Дурень!

Молодой аж подскочил на месте.

— Я тут буду, они — в ангаре, как же тогда…

— Понял, понял тебя, атаман! — замахал руками Дерюжка. — Нам тогда надо там всем быть, то есть тебе с нами. Мы в ангаре спрячемся, там же мусора полно…

— Теперь дело говоришь, — смягчился Голован и снова посмотрел на рацию: прав Дерюжка, пора выходить на связь. Солнце почти в зените, караван как раз на дневку расположился в месте, где после Погибели остался дом с табличкой «МАРКЕТ» на фасаде.

Он скинул капюшон, опустившись на теплый песок, поставил железный ящик между ног и нацепил наушники. И решил: с курьерами следует разделаться сразу, как будет покончено с наемниками. Потом надо в Киев ехать, там продать то, что забрал у крымских кочевников, потеряв две трети своей банды. Людей боевитых нанять и сюда вернуться, Стерху вломить, всю округу под себя подмять и зажить богато, красиво и сытно. За штуку, которую у кочевников увел, монет много получить можно…

Атаман повернул тумблер на запыленной боковине железного ящика — мигнула лампочка, в наушниках раздалось шипение. Он знал: караван все ближе и вскоре после дневки в «Маркете» будет здесь.

— Выспалась? — Белорус облокотился на руль, протянул Кире флягу. — На, промочи горло.

— А где все? — спросила она, выглядывая в прорезь между листами брони, закрывающими лобовое стекло сверху и снизу.

Машины загнали в «Маркет» еще утром. В зал на первом этаже большого двухэтажного здания заехали через пролом в стене. Осмотрелись, затем решили, кому идти в охранение, кому спать, и разошлись по местам.

— Тур на крыше отдыхает, курьеры въезд стерегут, — пояснил Белорус. — Твои с пикапом возятся.

— Сломались? — Кира поднялась с сиденья.

— Не! — Белорус торопливо махнул рукой, опасаясь, что девушка ринется на выручку фермерам, она же механик. — У них крепеж в кузове полетел, железку мастерят.

— Какой крепеж?

— Задняя стенка сама раскрывается, вот они и придумывают, как на нее крепеж навесить. Ерунда, в общем.

Кира успокоилась, села и потянулась, широко зевнув.

— Странное место, — сказала она.

— Ты что, никогда здесь не была?

— Я редко выезжала с фермы. Зачем предки строили такие громады? Неужели жили здесь?

— Не, я слышал, что в таких домах у них раньше были рынки. Ну, такие крытые.

В зале не осталось никакой мебели, пол — сплошь серый потрескавшийся бетон, под потолком ржавые железные конструкции. «Панч» стоял между двумя квадратными колоннами, за ними виднелся край пролома в стене, где маячила фигура Пикчи в желтом шлеме.

— У них тут лотки раньше были — торговые ряды, что ли? Давай покажу тебе здание. — Тим протянул девушке руку.

Кира помедлила и выбралась вместе с ним из кабины.

— Вы куда? — раздалось сверху. Туран выглянул с крыши, потер спросонья глаза.

— Прогуляться, — сердито буркнул Белорус. — Спи.

— Далеко не ходите. — Напарник опять скрылся из вида.

Белорус повел Киру в боковые комнаты, поясняя на ходу, что там вряд ли осталось чего-нибудь стоящее из пожитков. Команды старьевщиков все древние строения в округе давно вычистили. Но бывает, попадаются занятные находки, ведь до Погибели люди делали много необычных вещей и устройств, о назначении которых очень трудно догадаться. Поэтому их ценность не всегда можно с ходу определить.

— Я всегда знала, что вокруг в мире много странного и непривычного, удивительного. — Кира остановилась на пороге комнаты, окинула взглядом обшарпанные стены.

— Тут, наверно, были отдельные лавки-магазины или рыночный управитель сидел, — предположил Белорус и указал на барельеф вверху. — Смотри, какой узор под потолком. Сразу видно, дорогая была отделка. Лезь за мной! — Он вскочил на подоконник, собираясь спрыгнуть наружу.

— А не сгорим на солнце? — Она подошла к окну.

— Уже вечереет, нормально. Давай.

Тим помог ей забраться в проем, и вскоре оба стояли во внутреннем дворе.

— Тихо, — сказала Кира. — Прям как у нас на ферме, когда все на работах. — Она помолчала. — Я вам, доставщикам, завидую, вы везде ездите, всё видите…

— Могу свозить тебя на Мост. И на Корабль, я везде бывал. — Белорус обнял девушку за талию, притянул к себе, чтобы поцеловать…

Кира толкнула его в грудь, размахнулась, метя ладонью по щеке, но Тим перехватил ее руку.

— Пусти!

— Да ладно, чего ты дергаешься? Можно подумать, большое дело — мужик поцеловать ее вздумал, а она… — Он потер большим пальцем рубец на скуле. — Ты же, наверное, не только мира не видела, ты и мужиков нормальных еще не встречала, только тупых фермеров…

Кира, ни слова не говоря, развернулась и быстро пошла к двери в здание.

Тим возмущенно фыркнул ей вслед:

— Ну иди, иди к своим фермерам, с ними тебе самое место.

Кира исчезла в «Маркете», а он направился к железной лестнице у стены. Забрался на крышу дома, повернулся лицом к закату и сказал с досадой:

— Вот бабы!

— И не говори, — раздалось за спиной.

Белорус обернулся. В проломе, ведущем внутрь полуразрушенной кирпичной надстройки, стоял Федор. Он положил дробовик на плечо, держа раненую руку на весу.

— Как плечо? — буркнул Белорус.

— Терпимо. — Федор подошел к нему. — Солнце садится, выезжать пора.

— Пора. — Белорус вздохнул, повернулся к лестнице, но так и не шагнул на ступени. — А это чего там?

— Где?

— Да вон же… А, чтоб их!.. — Белорус запустил пятерню в свою рыжую шевелюру и завопил во все горло: — Тур, заводи!!!

Вместе с Федором они быстро спустились с крыши. Курьеры уже выкатывали мотоциклетки из «Маркета», гудели двигатели.

— Что случилось? — Туран развернул «Панч» кабиной к пролому, распахнул дверцу и перелез на пассажирское сиденье, освобождая место за рулем.