Грэм Макнилл - Ангел Экстерминатус

Дверь, удерживавшая их внутри, поднялась, и железную трубу, в которой их заперли, заполнил яркий свет. Толпа воющих монстров, безумных и движимых алхимической яростью, бросилась наружу. Воины в черных доспехах, стоявшие впереди, открыли огонь из крупнокалиберных орудий, скосив первых монстров, вырвавшихся из заточения. Запах крови и внутренностей заполнил едва пробудившееся сознание Кассандра стремлением сорвать плоть с их костей.

Он боролся с порывом, но его несло на воинов в черном вопреки собственному нежеланию к ним приближаться. Он знал, что должен вспомнить их. Он знал, что они не были его врагами, что они были братьями, но мозг говорил одно, а тело требовало другого. Кассандр смотрел, как его чудовищные товарищи убивали взмахами когтистых лап или ядовитой, желчной рвотой.

Это была не боевая операция легиона, а безумная резня. Вокруг Кассандра болтерные выстрелы брали с монстров кровавую дань, выдирая из них куски плоти или выбивая из спин фонтаны зловонной крови. Он пытался вырваться из убийственного вихря, но против воли оказался перед воином в мерцающей черной броне, с кулаком из светлой, серебристой стали. Кассандр вскинул руки, подавляя желание оторвать этому воину голову.

— Железнорукий! — прокричал он. — Я легионер!

Нижняя челюсть, изменившая форму из-за генетических преобразований, исковеркала его слова, но даже если воин понял его, вида он не подал. Он выстрелил из болтера, и Кассандр покачнулся, когда снаряд ударил его прямо в центр груди. Боль была невероятной, но снаряд, вместо того, чтобы взорвать его изнутри, отскочил от недавно окостеневшего панциря.

Кассандр взревел и вырвал болтер из железной хватки космического десантника. Он переломил оружие надвое, отбросил в сторону сломанные половинки и прыгнул на безоружного воина. Шлем раскололся от первого удара, вторым его оторвало от латного воротника. Сжатые газы зашипели под открывшимся лицом — состоящего наполовину из металла, наполовину из плоти.

Выражение ненависти на лице противника остановило яростный порыв Кассандра.

В руке десантника вдруг оказался длинный боевой нож. Воин ударил Кассандра в бок, и кончик, скользнув по костяному щиту, нашел уязвимое место и проткнул одно из легких. На лицо Железнорукого легионера брызнула кровь. Кассандр опустил руку, схватил воина за горло и вырвал его, раздирая блестящие трубки и брызгая артериальной кровью. Используя последние остатки жизненных сил, космический десантник еще дважды вонзил в Кассандра нож, но в ударах не было силы. Клинок выскользнул из руки, и жизнь ушла из воина.

Кассандр поднялся на ноги, смотря, как с массы трахеальных тканей, зажатых в его кулаке, капает сворачивающаяся кровь. Он отбросил их в сторону, с отвращением и ужасом осознав, что натворил. Слуга Империума пал от его руки, и это немыслимое событие с трудом укладывалось в голове.

Феликс Кассандр, капитан Имперских Кулаков, убил воина из Железных Рук. По его лицу потекли маслянистые слезы, а желудок скрутило в спазме. Он запрокинул голову и взвыл, не обращая внимания на кровопролитную, жестокую битву, разыгрывавшуюся вокруг.

Среди этих неистовствовавших монстров Кассандр был единственным, кто понимал, как ужасно было то, что сотворил с ними апотекарий Фабий.

Резкий толчок при торможении. Грохот отскакивающих крепежных болтов и волна жара от магнамельт. Яркий свет залил «Грозовую птицу», когда упал трап, Люций подождал, пока с десяток его боевых братьев не выскочит под огонь Железных Рук, и только после этого присоединился к бою. Ни к чему ведь становиться пушечным мясом, принимающим на себя губительный град первых выстрелов.

По корпусу «Грозовой птицы» глухо застучали выстрелы: «Носороги» и стационарные орудия открыли подавляющий огонь. Посадочная палуба звездного корабля была легкой целью с точки зрения доставки штурмового транспорта на борт, но на ней всегда находились орудия и защитные отряды. Люций за мгновение осмотрел вражеские позиции и удрученно отметил полное отсутствие фантазии в вопросе их размещения. В системе укреплений проглядывало влияние жиллимановских предписаний, и Люция развеселило отчаянное стремление Железноруких следовать за кем-нибудь новым.

В плечо угодил выстрел, пронзив его болью. Все чаще и чаще ему казалось, что броня начинает становиться частью его, превращается в подобие твердой кожи, наделенной рецепторами боли и удовольствия в равной мере. Его это радовало. Он отпрыгнул в сторону, когда яростная очередь из автопушки прошла вдоль штурмового трапа. Искры полетели, как мощный неоновый дождь, когда в толпе наступающих Детей Императора подорвались снаряды. Нескольких воинов разнесло в клочья, еще пару разрезало с механической аккуратностью. Кровь окатила трап, но Люций не уделил погибшим и мысли.

Четыре «Грозовых птицы» прорвались на посадочную палубу одновременно с несколькими абордажными торпедами, а судя по данным, пробивающимся через помехи на наложенный дисплей визора, еще три проникли на другие участки вражеского корабля. Судно было обречено, так что им оставалось только развлекаться с экипажем. Другие Дети Императора занимали палубу, но внимание Люция привлекали чудовищные монстры, атаковавшие Железноруких.

Он ухмыльнулся, заметив на вершине торпедного трапа Фабия, похожего на гордого отца, наблюдающего за своими отпрысками. И что это были за отпрыски! Чудесный зверинец великолепных терат, явно созданных из генотипа легионеров, живые волны гротеска, способные сравниться с карнавалиями, которые до этого устраивал Фениксиец. Они были ужасны и прекрасны, и при мысли о том, что сотворил Фабий, захватывало дух.

Массивный громила, с дымящейся плотью, ярко красной и горячей, как печь, отшвырнул «Носорог» в сторону, словно бумажную игрушку, cмяв машине весь борт. Его мышцы были огромны, и от взмаха кулаком бронированный танк взлетел в воздух и приземлился в тридцати метрах, совершенно разбитый. Болтеры врезались в плоть монстра, оставляли в твердом теле борозды. Он взревел, глаза его налились кровью, мускулы покрылись зловонными, как прогорклый жир, выделениями.

Железнорукие бросились прочь от гиганта, между тем сломавшего второй «Носорог», оторвавшего еще вращающийся карданный вал и подхватившего его, как огромную дубинку. Согласованно действуя в рамках отрядов, воины пытались не подпустить гиганта к себе, со всех сторон осыпая его разрывными снарядами.

Люций метнулся в гущу воинов, плавными, скупыми движениями разрезая их на куски. Они поворачивались к нему, выставляли пистолеты и мечи, но ни один не мог с ним сравниться. Люций пропустил над собой неумелый взмах цепным мечом, вскинул собственный клинок, разрубая локоть противника, и с разворота вогнал ему в затылок второй, вышедший из лицевой пластины шлема.