Всеволод Глуховцев - Смерти нет

Это чувствовалось. Сергей испытывал странное, счастливое волнение, как бы предвидение чего-то нового, большого. Шагалось легко, дышалось ясно, воздух казался бесплатным целебным составом. Серебряные искорки росы, сбиваемые быстрыми шагами, брызгали в стороны... даже грубые брезентовые штаны, надетые специально, намокали, коробились — но и это не огорчало Сергея.

«Что такое...» — весело подумал он, не находя причин для этакого оптимизма. На ходу бегло глянул вправо, угадал, что лучи солнца вот-вот хлынут в мир, — и чуть не засмеялся от совсем уж детского счастья.

— Не тормозим?.. — пробормотал хрипло Кишка: все ему мерещилось, что они отстают.

— Нормально, — откликнулся Сергей, однако решил, что надо бы малость наддать: ничего худого нет в том, чтоб выйти на точку пораньше. А идти оставалось совсем немного.

Ускорились. Сергей задумался о том, а хорошо ли оно, то, что такая отвязанная бесшабашность колобродит в нем. С чем это связано?.. Задумался, но не додумал до конца — солнце взошло.

Хоть вроде бы и ждали этого, а все равно внезапно. Как чудно, волшебно вдруг изменился мир! Точно вздрогнул, проснувшись. И иначе озарился лес, ожил, заговорил — Сергею показалось так; заговорил, хотя на непонятном языке.

Ну, вот она, развилка. Дорогу меняли много раз: отсюда ходу пять минут, не больше. Сергей оценил темп — при таком шаге и трех хватит.

— В норме, — довольно бормотнул он. — Хорошо идем... Гондурас, ты живой там?

— А чего мне будет? — удивился тот.

Сергей хотел было еще что-то сказать, но вспомнил вовремя, что у Гондураса с юмором совсем туго, и заткнулся.

Да и три минуты пробежали незаметно. Вот лес явно поредел, а вот и опушка. Дальше — поле и полуразрушенное шоссе, кольцевой загиб его вокруг огромного и жутковатого безмолвного здания со слепыми, почти везде выбитыми окнами.

Парни незаметно для себя заговорили шепотом.

— Вот точка! — Кишка, чтоб превратить шепот в пафос, страшно завращал глазами. — Нет, ну ловко придумано, черт! Точно, никакая сволочь не заметит.

Что правда, то правда. Сергей кивнул. Несколько елей, видимо когда-то высаженных для красоты, здесь срослись в очень плотный шатер. Под густые длинные лапы нижнего яруса ветвей, пыхтя, и полезли ребята.

— Аккуратнее! — придушенно воззвал Сергей, скорее к себе, чем к друзьям. — Генератор!..

Генератор, верно, штука капризная: не дай бог, не так заденешь его, и самого тебя сдует к едрене-фене.

Сергей полез под ветви с великими предосторожностями, ерзал, кряхтел, пристраивал генератор... и пристроил наконец.

— Готово, — объявил он.

Кишка и Гондурас возились по его бокам, пристраиваясь. Примостились. Здесь, под покровом еловых лап, почти не было травы, а значит, и росы. Правда, ночной холодок остудил землю, и прохлада ощутимо стала проникать в тела бойцов... Но это можно было пережить.

— Как рация? — спросил Сергей. Связью заведовал Кишка.

— На приеме, — кратко ответил тот. — Порядок!

— Ну, ждем, — согласился Сергей.

Лежали плечо в плечо, и от этого было как-то особенно дружно, по-боевому. Гондурас покопошился где-то на брюхе у себя, вынул сухарь.

— Хотите?

Кишка отказался, Сергей согласился:

— Давай.

И вдвоем они захрумкали осторожно, почти бесшумно. При этом зорко следили за всем происходящим, хотя, вообще-то, следить не за чем: никаких гоблинов не наблюдалось. Вообще, тишина была вокруг — если только применимо слово «тишина» к живому, волнительному, трепетному пробуждению майского дня.

— Хорошо! — брякнул вдруг Гондурас.

Сергей сперва не понял, к чему это, а когда до него дошло, что невосприимчивый к лирике его соратник проникся красотой рассвета, стало немного смешно. И почему-то вспомнился отец — вот уж совсем нежданно. Сергей удивился, перестал жевать. Хотел было...

Но не успел. Пискнула рация, замигала огоньком. Кишка схватился за нее аж двумя руками.

— Третий на связи! — Лицо враз стало бледным, напряженным.

Группы были строго пронумерованы. Хорошо, — тихий голос Дани в динамике. — Сергей?

Кишка двинул рацию вправо.

— Я, — быстро вполголоса ответил старший группы.

— Как у вас?

— Норма! Все тихо.

— Отлично. Тогда готовность номер один.

— Есть, генерал! — серьезно ответил Сергей. План акции был разработан так. Четыре группы, каждая с генератором, окружали здание с четырех точек — между двумя соседними получается угол в девяносто градусов. Быстро связывались друг с другом по рации, уточняли, что они на месте, все в порядке и готово к действию. Наступала «готовность № 1»: ждали либо ракеты, либо команды «отбой».

Но отбоя быть не должно. Сергей беспокойно поерзал. Ракета! Какая она? Никогда прежде Сергей их не видел — в работе, то бишь.

Ракеты были найдены когда-то неугомонным О-о на складе пиротехники; вернее, сам склад был им найден в подвале одного из домов. Сергей, у отца перенявший философский тип мышления, тогда без шуток подумал о том, что если у каждого человека есть какой-то (особый) талант — он же маяк его судьбы, — то у О-о таких талантов сразу два: веселый нрав и легкость находок. Казалось, не он их находит, а они его.

Сергей усмехнулся. Да, так вот ракеты... Костя изучил их и сказал, что они вполне пригодны. Разобрался в принципе действия. Одной хотел пальнуть, но Бабай запретил — демаскировка! Костя сообразил, что погорячился.

— Ну, зато теперь покажу вам, что такое фейерверк! — хвастался он вчера.

— А ты что, сам видел, что ли? — скептически спрашивал Кишка.

— Я представляю, — парировал Костя. — Воображение у меня... Ну, увидите!

Сергей тоже попробовал представить. Вроде бы получилось. Но все же интересно, как на самом деле. Костя поволок с собой целую батарею фейерверков, ящичек такой, к неудовольствию Бабая. Но на сей раз Костя настоял на своем.

— Для страховки, — талдычил он. — Вдруг одна не сработает?

В общем-то тоже резонно...

— Следите! — жарко шепнул Кишка. — Сейчас…

Сейчас! Сергей сглотнул, сжал крепче генератор.

Ощутил, как бьется сердце. Прицел! Главное — не промахнуться. Он приподнял раструб генератора, целясь в верхние этажи. Удар должен быть с четырех сторон одновременный...

Ракета!!!

И — чей-то вскрик.

Или показалось?

Сергей обмер. Поздно?!

Нет! Генератор сработал. И три других тоже. Мир содрогнулся.

Уфимцы сразу вспомнили подрыв резервуара — только это было еще эффектней: огромное здание точно подпрыгнуло. Вернее, подпрыгнули верхние этажи, оторвались и как бы зависли на миг, как бы в испуге, — а затем вдруг все сложились внутрь.