Александр Лидин - Непрощенный

— Ниже! Осторожно! Теперь вперед! Не дергайся! Так… Эй, ты что это?

Артем вряд ли мог объяснить, что происходит. Во лбу вдруг начал растекаться густой, липкий жар. Вот он заполнил переносицу, ноздри…

И в рот хлынуло что-то горячее и соленое.

Вот тебе и «возьми на ручки». Доподнимался.

Он уже собрался объяснить Матильде, что в носовом кровотечении нет ничего угрожающего, но для этого пришлось бы выплюнуть изо рта кровь, а при этом трудно избежать резких движений. И тогда вряд ли выйдет отделаться… малой кровью.

Поэтому вместо того чтобы пререкаться, Артем еще немного приподнял паучиху.

Есть!

Он не знал, чего именно ожидал от того момента, когда жальце коснется двери.

Золотые нити по-прежнему окутывали дверь, но на ее поверхности начал проступать другой рисунок, чем-то напоминающий «схемы» на стенах. Тонкие линии наливались светом, начинали мерцать…

— Ну… — прохрипел Артем, — долго мне тебя держать?

«Вдовушка» возмущенно скрипнула жвалами.

— Откуда мне знать? Мне что, докладывают?!

Артем почувствовал, что руки начинают неметь. Еще немного — и он просто уронит фрау Матильду к чертовой бабушке. И тогда все придется начинать сначала.

Ну и хрен с ним.

Он дернул паучиху назад — резко, но достаточно аккуратно. Только бы не задеть «вуаль»… Руки дрогнули, и тут Артем понял, что задевать нечего.

Нити исчезли. В глубине гладкой поверхности двери, похожей больше на толстое матовое стекло, чем на металл, догорали огненные линии. Послышалось тихое, но звонкое «чмок!», и створка начала медленно уходить в паз.

Вот и все.

Артем опустил паучиху на пол, выпрямился и огляделся по сторонам. Во рту стоял омерзительный вкус ржавчины: сам того не заметив, он сглотнул немного крови. Сознание разрывалось между двумя желаниями: избавиться от этого вкуса… и занять лежачее положение, чтобы не вставать как минимум сутки. Нормальные земные сутки.

— Не слипай! — раздался гневный вопль «вдовушки». — Сейчас захлопнется! Что будешь делать?

Да, пожалуй, она права.

Артем пососал язык, чтобы во рту собралось побольше слюны. Нехорошо, конечно, плевать на пол, но…

Он еще раз мрачно огляделся, словно в коридоре невесть откуда могла появиться урна, и сплюнул в угол, потом прочистил нос и прошел внутрь.

Небольшой зал вызывал навязчивое ощущение дежавю. Нет, дежавю тут ни при чем. Просто такие же пульты управления с экранами он видел… да, в самом начале путешествия по подземелью. Только вот полупрозрачной колбы в три метра высотой там не было.

Внутри которой плавало нечто, увитое проводами — круглое, бледное. Мягкий слабый свет, заливающий зал, не мог проникнуть в густую полупрозрачную жидкость. Артем подошел ближе… и тут словно пудовый кулачина вошел в поддых. Едва успев сложиться пополам, он оперся о ближайший пульт, и его вырвало.

Человеческий организм — штука надежная. Недаром Господь четыре дня отрабатывал технологии на материи живой и неживой, травках, цветочках и братьях наших меньших. Но в один непрекрасный миг заложенный Господом запас прочности кончается.

И что станет последней соломинкой — только Ему, Господу, ведомо.

В своей жизни Артем многое пережил и много на что насмотрелся. Но это… Зрелище было омерзительным до тошноты и в то же время жалкое.

Человеческая голова. Лысая, как яйцо… нет, скорее, как какой-то чудовищный плод, гниющий изнутри. Толстые натруженные вены перерастали в трубки, сделанные то ли из пластика, то ли из высушенной кожи, и по ним лениво текла темная жидкость. Такие же трубки пучками торчали снизу, из шеи. Глядя на него, Артем ощутил нечто вроде раздвоения личности. В то время как одна половина его сознания боролась с ужасом и отвращением, другая спокойно и беспристрастно перечисляла приметы пострадавшего (жертвы?) и признаки, по которым можно было установить причину смерти.

Судя по характеру раны, голова скорее оторвана от тела, чем отрезана… Цвет кожи и внешний вид тканей указывает на то, что голова некоторое время находилась в воде…

…Или «длительное время»? Кстати, а кто сказал, что это вода?

Широкий рот с пухлыми, как у негра, губами был приоткрыт. Крупный нос картошкой словно размяк, но продолжал впитывать жидкость всеми зияющими порами кожи. Покойник был лыс, но мало того: у него не было ни бровей, ни ресниц, и это напоминало о каких-то других утопленниках, у которых наблюдался тот же характерный признак. На лице застыло выражение, словно утопленник закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить… да так и не открыл.

— Эй, напарник… Напарник?!

Артем поймал себя на том, что уже минуту таращится в никуда. Вместе с ощущением реальности накатила дурнота, и он снова ухватился за край пульта.

— Тихо, тихо, не падай… — в скрипучем голоске Матильды послышалась непритворная тревога. — Ты что…

Сквозь антрацитовую обморочную пелену Артем услышал дробный шорох ее лапок… и взвыл от боли.

— Это ты «что»! — заорал он, хватаясь за укушенную лодыжку.

Вот и все. Сейчас — судороги, боль в мышцах… потом черный коридор, белый круг… и доброе время суток, святой Петр.

В этот момент Артем сообразил, что апостолу придется подождать, да и укус почти прошел.

— Это ты «что», а я ничего, — огрызнулась Матильда. — Кровь твою попробовала. Как я иначе пойму, что с тобой случилось?

— И что со мной могло случиться? — мрачно осведомился Артем. Боль понемногу утихала, признаков отравления пока не наблюдалось, в голове слегка просвежело. Хотя черт его знает, чем это потом аукнется…

— Могло что угодно, — спокойно отозвалась паучиха. — Съел чего-нибудь… или заразился…

Она задумчиво скрипнула жвалами и добавила:

— А так ничего не случилось. Еда непривычная. И подергался.

— Ага, — Артем потер скулу. — Знакомого встретил.

— Знакомого?!

— Шутка.

Он отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с головой в колбе, и принялся разглядывать поверхность пульта. Почему-то возникло ощущение, что «утопленник» подглядывает за ним из-под лишенных ресниц век — ощущение весьма неприятное.

Пульт был противоестественно чистым, словно его только что протерли тряпкой — ни пылинки, ни волосинки. Хотя откуда тут волосинкам взяться? Что же до кнопок и разной формы сенсорных панелей… Артем не обладал фотографической памятью и не рискнул бы сыграть в «десять отличий», сравнивая его с теми, что видел раньше.

Нет, одно отличие все же наличествовало. Отсутствие кнопки «вкл.»… Или «пуск». Или, на худой конец, «старт».

Но ведь как-то эта хрень должна включаться!