Джек Чалкер - Бег к твердыне хаоса
Джозеф с силой ударил кулаком по ладони, вне себя от разочарования.
– Черт подери! Ни минуты передышки! Как они вообще умудрились обскакать мицликов?
– Не могу сказать наверняка, но у меня такое впечатление, что мицлапланцы поймали одного из них. Как только речь заходит о святошах, их мысли становятся такими тяжелыми, что, как я подозреваю, сейчас они ненавидят мицликов даже больше, чем мы. Мы не любим их в целом, а у биржанцев зуб на эту конкретную группу. Может быть, нам с ними объединиться? Мы не сделали ничего такого, за что они могли бы ополчиться на нас, так что остается только общая неприязнь друг к другу, от которой в данной ситуации мало толку. Если нам каким-либо образом удастся выбраться отсюда, такой союз мог бы облегчить нам дальнейший путь. Ну, а если не удастся, то уже не будет разницы, какой мы расы и к какой Империи принадлежим. И конечно же, если они в дальнейшем станут нам помехой… на данный момент нас больше, и, учитывая нашу военную подготовку, спонтанный бой на ближней дистанции будет нам только на руку.
– Разумно, – согласился Джозеф. – Однако, как ты помнишь, они требовали от нас сложить оружие и капитулировать, а этого я сделать не могу. Либо взаимное уважение, либо ничего. Возможно, через какое-то время нам и придется заключить с ними сделку, но сейчас, когда у них есть оружие, а у нас нет, я бы предпочел, чтобы мы держались от них подальше, и желательно впереди. Однако, если на них нападут мицлики, мы придем им на помощь. Мы перед ними в долгу.
* * *– Дезрет? – окликнул Джозеф. – Как там у тебя дела?
– Холм очень большой, – ответил коринфианец, – и тропинка постепенно сужается – ее подмывает раскаленная лава из озера. Должно быть, надо все же идти в пещеру, лейтенант. Если даже этот узенький каменный мостик меня и выдержит, все равно я не вижу здесь ни единого места, где могла бы находиться станция.
Джозеф вздохнул.
– Что ж, ладно, пещера так пещера… Дезрет – подожди! Ты слышал, что обе группы где-то здесь, рядом с нами?
– Да.
– Пусть они пройдут. Если надо, пропусти обе. По мере возможности избегай боя. Не переключай канал – мы сообщим тебе свои координаты, когда переберемся на ту сторону. Если там негде зарядиться, нам так или иначе крышка. В таком случае просто жди. Когда придут торгаши – которые, скорее всего, будут единственными выжившими, – действуй по своему усмотрению. Если же мы сумеем перезарядиться, они окажутся как раз между нами, и тогда мы возьмем их в клещи.
– Понял. Идите. Я справлюсь.
Джозеф с трудом тронулся с места. Каждый мускул его тела требовал отдыха, восприятие притупилось.
– Ну что, вперед в пекло! Давайте найдем наконец эту станцию, – сказал он устало.
Уже через десять метров им с помощью приборов удалось сориентироваться на местности.
Внутренняя полость холма во многом напоминала залы станций, а обсидиановая порода на сколах очень напоминала тот материал, из которого состояли их стены.
– Странно, – заметила Тобруш. – Обычно чем медленнее остывает вулканическая порода, тем крупнее образующиеся кристаллы. Обсидиан возникает в результате почти моментального охлаждения магмы, а следовательно, вообще не кристаллизуется – это аморфная порода, по структуре напоминающая стекло. Наиболее крупные кристаллы всегда находятся глубоко под землей. Однако, здесь мы видим обширную, масштабную кристаллизацию обсидиана.
Джозеф поежился.
– Ты чувствуешь, Тобруш? Здесь везде то же самое потустороннее ощущение.
– Еще бы, конечно, чувствую. Это наводит на предположение, что, возможно, кристаллизация могла быть вызвана какими-нибудь необычными свойствами химического состава, характерными для здешнего обсидиана. Если в то время, когда он был еще жидким, уже существовал достаточно сильный резонанс, то эти свойства могли появиться в нем еще тогда, и это может быть хотя бы каким-то объяснением. Порода в пространстве другого измерения остывала медленно. Если этот проход ведет на достаточную глубину, вполне возможно, что там окажутся кристаллы такого же размера, как и те, что мы видели снаружи. Возможно, их не вырастили, а просто добыли!
– Что же, спускаемся вниз, – согласился Джозеф. – Мои приборы сейчас показывают почти пятнадцатиградусное отклонение.
– И температура тоже растет, – отметила джулки. – Теперь это не просто Ад – теперь здесь и жарко, как в аду!
– Что показывает датчик резерва твоего скафандра? – спросил вдруг Джозеф. – И твоего, Калия.
– У меня осталось порядка пятидесяти минут, – ответила Калия.
– У меня час девять, – вставила Тобруш. – Я не так много стреляла.
– У меня даже немного меньше, чем у Калии, – сказал им Джозеф. – Лучше бы нам поскорее придумать что-нибудь выполнимое.
– Смотрите! – вдруг воскликнула Калия. – Там впереди свет!
Проход перед ними сужался и слегка поворачивал, и пройдя за этот поворот, они попали в огромный зал, длиной в несколько километров. Это было необычайно, нереально красивое место – все вокруг было усыпано кристаллами, они мерцали и переливались, обеспечивая слабый, но приемлемый уровень освещенности.
– Основная жила, – выдохнул Джозеф. – Вот откуда они все появляются!
– У меня от них кружится голова и болит сердце, – пожаловалась Калия. Ты хочешь сказать, что они просто вырыли свои станции, и все – отсюда? Но если так, то каким образом они вытащили их наружу? Явно не тем путем, которым мы сюда пришли.
Она была права. Несмотря на то, что здесь были кристаллы всевозможных размеров – от больших, как мамонт, до сравнительно маленьких, метра два в диаметре, – ни один из них никак не мог бы пройти в узкий петляющий проход, особенно в последний поворот.
– Окружающая температура чуть меньше тридцати восьми градусов, – отметила Тобруш. – Воздух очень сухой, но в остальном все показатели близки к норме, и здесь есть даже освещение. Я предлагаю отключить все системы, кроме питания скафандров, и снять шлемы.
Джозеф одобрительно кивнул, чувствуя легкое головокружение. Я устал сильнее, чем думал, сказал он себе, пытаясь взять себя в руки.
– Симпатичные цвета, – сказала Калия необычным, каким-то детским голосом, и принялась с интересом осматриваться.
Тобруш тоже чувствовала себя дезориентированной, ей вдруг показалось, что огромная пещера начала вдруг двигаться, кружиться как карусель.
– Джозеф, – сказала джулки, – я боюсь, мы исчерпали свой лимит. Мне не хотелось бы останавливаться в этом месте, но если смотреть на вещи реалистично, я не думаю, что мы сможем идти дальше.