Андрей Жиров - Отступление

      - Товарищ лейтенант, успокойтесь. Все нормально. Не надо оправдываться, если обстоятельства объективно сильнее вас. Как минимум - передо мной. Вы и ваши люди, в конце концов, - не волшебная палочка, чтобы по одному желанию чудеса совершать. Нет, не для подобного сумасбродства командующих вы здесь. А потому бросьте! Иначе ведь можно погнаться не за двумя, за всеми зайцами и прочей живностью сразу. Стоит ли говорить, каков окажется результат? - прервавшись на секунду, Геверциони присмотрелся к почтительно внимавшим бойцам. Все ли понимают? И понимают ли?

      Судя по реакции, Георгий всё же смог достучаться. Как минимум лейтенант слегка приободрился. На раскрасневшемся от бега и волнения лице появилась робкая улыбка.

      - Вину можно чувствовать там, где ты мог, но не сделал. За это я буду спрашивать, и спрашивать строго! - чуть наигранно пригрозил Геверциони. Затем, смягчившись, добавил. - А за остальное не беспокойтесь. Большего, чем можете, никогда требовать не буду. Ну а если все-таки сможете - честь вам и уважение. Поняли меня, товарищ лейтенант?

      - Так точно! - бодро кивнул взводный.

      - Тогда слушайте приказ. Во-первых, срочно осмотрите раненных в грузовиках. Если кому нужна срочная помощь - немедленно к нашим медикам. Если ничего опасного нет, готовьтесь к выдвижению...

      - А как же остальные...? - не удержался взводный.

      - Товарищ Мамин... - осуждающе покачал головой Геверциони. - Прерывать старшего по званию - это такая милая традиция 137-й гвардейской десантной бригады?

      - Виноват! - скороговоркой отбарабанил лейтенант, вытягиваясь в струнку.

      - Благодарю, - ехидно усмехнулся Георгий. - Я, в общем, не против инициативы, потому не стесняйтесь на будущее. Только уж будьте любезны - если не горит, оставаться в рамках. Поняли?

      - Так точно, товарищ генерал!

      - Отлично... Однако, суть вашего вопроса верная. И полностью соответствует духу момента. Естественно, возвращаться сейчас, не осмотрев место бомбардировки - неприемлемо. Нельзя оставлять наших товарищей, даже не попытавшись собственными глазами убедится в их судьбе.

      А потому, пока большая часть бойцов обеспечит ремонт, мы с добровольцами отправимся дальше. До места не больше двух километров, значит должны уложиться в пол часа. Если обнаружим выживших и отставших - отправим сюда весть. Если нет - вернемся все вместе. Это во-вторых.

      И последнее... Нужно похоронить полковника Гольдштейна. Похоронить как советского офицера. А так же опросить раненных и экипаж. Пока еще свежи воспоминания, необходимо узнать о судьбе как минимум всех пропавших без вести и погибших. Приказ понятен?

       - Так точно, товарищ генерал, - бодро ответил лейтенант.

      - Тогда действуйте. На подготовку к выступлению даю... Три минуты. Успеете отдать распоряжения и собрать бойцов?

      - Успею.

      - Хорошо, тогда можете идти. Вы, товарищ Косолапов, тоже. Еще раз благодарю за службу.

      - Служим Советскому Союзу! - слаженно ответили бойцы и сорвались с места.

      Когда десантники скрылись за кузовом грузовика, Геверциони вновь присел рядом с Чемезовым.

      - Ну что, Роберт. Вставай... - сказал Георгий. Грустная улыбка на миг вновь промелькнула на осунувшемся лице.

      Чемезов медленно, словно во сне поднял голову. Генерал невольно поразился: как же за несколько минут изменился этот сильный, волевой человек. Раньше Роберт казался значительно моложе своих лет. Франтоватый, подтянутый и всегда с оттенком легкой бесшабашности - таким его помнили и сослуживцы, и сам Геверциони. Врожденный талант к игре, владение лицом позволяли Чемезову преображаться с невероятной легкостью. Такому самородку было место не в армии - прямой путь в искусство. Однако, несмотря на аристократическую элегантность в сочетании с постоянным мальчишеством, майор зарекомендовал себя отличным спецом. Но, что главнее, - хорошим человеком. Просто чтобы это понять, нужно было дать себе труд разглядеть за многочисленными масками истинное лицо...

      А теперь вместо прежнего Роберта перед Геверциони оказался иной человек. Седина на висках, заострившиеся черты. Да, если раньше он выглядел моложе своих тридцати пяти, сейчас мог сойти и за пятидесятилетнего. Раскрасневшиеся, полные отчаяния и вместе с тем - надежды - глаза встретили твердый взгляд Геверциони. В глубине их генерал видел один-единственный немой вопрос.

      - Да, - кивнул Геверциони, отвечая. - Мы идем за ней...

      ... - Ну, что скажете, товарищ Мамин? Справились? - спросил Геверциони взводного. Заметив, что десантник тяжело дышит, а лицо вновь раскраснелось, генерал скользнул взглядом по циферблату - вроде как рукав поправляя. Оказалось, что в очередной раз запыхавшийся от беготни и суеты лейтенант успел с докладом ровно к концу пятой минуты. Значит, уложился в срок.

      - Так точно, товарищ генерал-майор, - коротко кивнув, не без гордости отрапортовал взводный, - справился!

      - Молодец. В том числе, что на время не забыл смотреть. В мирное время я на такое внимания не обращаю, как, впрочем, полагаю и вы. Нет? - невинно поинтересовался Геверциони. И тут же продолжил, не дожидаясь ответа.

      - Но это в мирное время. Сейчас у нас война и потому каждая секунда может быть дорога... Только умоляю! Не надо делать такого кислого лица. Я не формалист и никогда им не был. Но если вы мне вздумаете нарушать дисциплину - я вам быстро устрою! Найду виновных и накажу кого попало.

      В общем вы поняли, да? Командир я мягкий, где-то даже человечный, а потому положенной по должности... Скажем, косности и формализму. Подвержен не всегда, да-с, не всегда... Но увы, сейчас как раз тот случай. И дабы вы мне чего доброго не решили сесть на шею, заранее предупреждаю. Это непременно очень плохо кончится. Пытаться не надо. Уяснили?

      - Уяснил! Разрешите продолжать?

      - Молодец. Так и надо с говорливыми генералами. Слушаю.

      - Раненных осмотрели - в срочной помощи никто не нуждаются. По свидетельствам, нетранспортабельные оставались под присмотром врачей на месте высадки, а большая часть тяжелобольных размещалась в хвосте колонны.

      Хотели ведь как лучше: передние пробираются, пробуют грунт - задние едут по накатанной. А удар накрыл именно пять последних машин. Чуть-чуть не успели - не хватило каких-то ста метров... Немногих выживших, кого сумели вытащить из-под обломков, пересадили вперед и тронулись в путь. Но машины тоже серьезно пострадали. В итоге темп движения значительно упал...