Ма Лернер - Дорога без возврата 3
– Зачем сам? У тебя на это имеется Старшая с Хищниками, а некоторых из моих соседей стоило бы и выпороть, я не возражаю. Естественно, – подмигивая, сообщил Рафик, – о присутствующих не говорят. Нас нельзя, мы хорошие. Впрочем, ты прав. Пойду я домой и нормально высплюсь. Код на воротах тот же? Бывай, – он повернулся и пошел в сторону выхода.
Я подождал пока он уйдет подальше, зашел в соседнее помещение, завернул за штабель ящиков и присел, протягивая руку. Игорь появился как всегда ниоткуда, солидно пожал ладонь и уселся на стоявший прямо на дороге ящик. Совсем он не был похож на домовых. Никакой шерсти, по которой хочется погладить умиляясь. Вполне человеческий вид, как у ребенка лет девяти, только голова лысая абсолютно и глаза совсем не детские. Одет он всегда в кепку и в сшитый по заказу комбинезон и непременно из "Ткани". Что-что, а ценит он себя весьма высоко. Ноги, кстати, босые. Предлагал я ему сделать обувь – отказывается. По некоторым местам, говорит, лучше ходить, чувствуя пол. Вот где такие места не представляю. Пол в подземелье каменный, разве что в каких-то вентиляционных трубах. Пальцы у него на ногах ненормально длинные, почти как у обезьяны и похоже способны хвататься за выступы. На поясе всегда висят какие-то инструменты. Сам Игорь большинство и делал, только парочку по его чертежам и объяснениям пришлось варганить в мастерских, а для чего они нужны он не объясняет и никто толком не понимает. Отдельные функции вроде известны, но вместе ерунда какая-то.
Кто бы мне еще сумел объяснить, откуда я всегда знаю, где его найти и как он меня зовет. Общаться с остальными Игорь категорически не желает, делая исключение только для Летчика, в его клоунском виде. Казалось бы, должен наоборот, плевать на него свысока, все-таки странный тип Летчик, да и крови там не наблюдается, а они оживленно общаются. А о чем, оба помалкивают. Я подозреваю, что просто нашли друг друга два одиночества. Хочется побеседовать на равных, не строя из себя незаменимую личность.
– Ешь, – сказал он мне, протягивая лепешку с мясом.
– Вроде это моя обязанность тебя кормить, – с благодарностью принимая еду, сказал я. – Где ты хоть готовишь? Давно подозреваю, что есть помещения, о которых мне неизвестно.
– Ничего, – серьезно отвечает, – не обеднею, – так и не ответив, где у него кухня располагается. – Таскают мне и без тебя вполне достаточно, удивляются зачем, но оставляют в шкафчике. А если уж очень понадобится, – без улыбки сообщил, – так я и со склада могу взять. Совсем не сложно. Хотя, должен сказать, хозяин из тебя паршивый. Твое место здесь, а тебя вечно нет.
– Да зачем я тебе? – изумился я, чуть не подавившись. – Сам все делаешь, порядок поддерживаешь, меня не спрашиваешь, что требуется, а что нет, да и знаешь лучше меня, что нужно. Даже вон инструменты свои сам сделал, а я понятия не имею, для чего они предназначены.
– Хозяин не должен понимать, хозяин должен быть, – невразумительно ответил Игорь.
– Объясни, – попросил я. – Никогда не имел дело с таким как ты раньше. Тебе что-то нужно? Ну, мое постоянное присутствие, может быть, ты эмоциями какими кормишься, или просто тепло необходимо? Нам, оборотням, когда настроение плохое, очень контакт помогает. Такой общий эмоциональный фон. И общий запах стаи тоже. Мне всегда проще понять, кто болен, а кто просто не в настроении, когда рядом.
– Нас когда-то сделали обоих, – помолчав, сказал Игорь. – Только есть большая разница. То, что можно назвать свободой воли. Ты способен плюнуть на все и уйти в другое место. Мне это не дано. Я такая приставка к механизмам. Живая, думающая, но не способная что-то изменить. Вроде этих ваших компьютеров. Мало того, еще и бессмертная приставка. Это тело может умереть, но знания сохранятся, если у меня будет потомок. Все, что я знаю, перейдет к нему.
Задача обеспечить ремонтника была поставлена, тот, кто это сделал, давно в пыль превратился, а я все тот же. Тот, кто меня создал, был гений. Непорядок в подземелье я ощущаю практически как неудобство телесное. Ты ж не будешь ходить с натертой ногой? Или ботинок снимешь, или хотя бы пластырь налепишь. Вот и я исправляю неполадки. Что-то умудрились вбить мне в мозги, что изменить нельзя. Я ведь не получил… хм… воспитания, родился уже практически копией Игоря-оригинала, получив его память и навыки.
Поэтому я должен работать в постоянной связке с хозяином. Я поддерживаю все в порядке, он меня кормит… хм… развлекает и снабжает необходимыми для работы материалами.
Не могут несколько… хм… разумных способных от меня что-то требовать. У каждого свое понятие, что важнее, вот и придумали такое… хм… запечатление. От крови кого я родился, на того и срабатывает. Собственно сам прекрасно знаешь. Это необратимо и чтобы избежать проблемы со сменой хозяина хотя бы от естественной смерти, я могу его и сменить, но на ближайшего родственника и никак иначе. Нравится тебе или нет, но ты теперь привязан к этому подземелью точно так же как я. Во всяком случае… хм… пока твои дети не подрастут достаточно.
– Это как у новорожденных животных? Будут бегать за первым увиденным и даже своими сородичами интересоваться не станут?
– Ну, – засмеявшись, ответил Игорь, – в сексуальном смысле можешь не волноваться. Приставать не буду. У меня совсем другой способ размножения. Но, да. Достаточно близко.
– Кстати, я все-таки в некоторых отношениях не Игорь-оригинал. Совершенно непроизвольно набрался от тебя некоторых вещей. Это специально было сделано, чтобы развитие продолжалось. Хозяева изменяются со временем, жизнь тоже, надо быть в курсе происходящего. Изменения появляются не только в новых механизмах, в старые времена хозяин непременно был прекрасный специалист, – вслух не прозвучало, но достаточно понятно, "в отличие от тебя", – способный научить новым методикам и пояснить непонятное, ну и чтобы какую глупость не сделать, да и общаться проще. Вот вы заметили, что буквы теперь не такие – это прокол. Нам не положено светиться. Не то, чтобы запрет существовал, но не принято. В старые времена работающие в таких местах люди, нас, искусственно выведенных, не любили, могли без всякой причины гадость сделать, а мы считались имуществом, собственного юридического статуса не имели. Вот и старались лишний раз на глаза не попадаться. Потом, после Войны, выжившие ходили искать полезные вещи и не постеснялись бы стрелять по таким как я или пытать, чтобы выяснить, где сокровища спрятаны. – Он даже и не подумал улыбнуться, подчеркивая, полное отсутствие такого в подземелье. Вполне серьезно говорил. – Лучше уж быть незаметными.
Часть информации снимается из памяти в момент, когда кровь пьют. Поэтому и нельзя просто донорскую взять. Требуется от живого и добровольно дающего. И некоторые особенности твоего организма я тоже усвоил.