Андрей Колганов - После потопа

   Нового оказалось не так много. Соль действительно вывозят, и вывозят под охраной. Ни в том, ни в другом, не было ничего необычного. Необычное состояло в том, что Восточные потеряли над солью контроль, и теперь ее вывозит и охраняет кто-то другой. Кто? Бандиты? Но что это за банда, что сумела потеснить Восточную дивизию? И куда теперь девается добытая соль?

   Мильченко, передвигаясь поначалу лесом, вышел на проселок, ведущий в юго-западном направлении, и отправился по следу автомобильных шин. Несмотря на сухую майскую погоду, земля на дороге еще не совсем просохла, и рисунок протекторов отпечатывался на ней местами весьма отчетливо.

   "Куда они могут везти соль? Вряд ли дальше, чем за сотню километров. Самое большое - за сто пятьдесят. Ну в крайнем случае - за двести. Вполне можно выследить их и без собственного транспорта", - рассуждал про себя Мильченко. Однако его замыслы вскоре были существенно поколеблены. Километров через десять грузовики свернули с проселка на асфальтированное шоссе, и теперь их маршрут уже нельзя было проследить прежним способом - по отпечаткам покрышек.

   Однако Сергей не собирался сдаваться. Выменяв в близлежащей деревне кой-какие продукты (заодно и его свинцовый груз похудел), он устроил наблюдательный пункт у ближайшей развилки. На следующий день колонна грузовиков с солью проследовала по шоссе мимо него, никуда не сворачивая. Сергей встал и отправился вслед за ними. Время от времени выставленные на перекрестках посты проверяли у него документы и содержимое вещмешка. Понять, кому подчиняются эти посты, было трудно - все были одинаково вооружены и одеты в обычную камуфляжную форму без знаков различий. Одно пока было ясно - это не Восточные, у которых знаки различия на обмундировании были бы обязательно. А это значило, что грузовики удаляются все дальше от зоны, контролируемой Восточными, и углубляются в сектор, где хозяйничают Центральные.

   "Неужто Центральные решились оттяпать соляные копи у Восточных?" - подумал Мильченко. - "Ведь за такие дела Восточные могут и за оружие взяться".

   На следующий день эти опасения получили наглядное подтверждение. В середине дня, когда Сергей размашистым шагом двигался по шоссе, окруженному со всех сторон смешанным лесом, позади него послышалась стрельба. Судя по едва доносившимся звукам, бой шел примерно в десятке километров. Одиночные выстрелы перемежались короткими очередями из автоматического оружия. Сергей на всякий случай подался на обочину и встал за одну из старых могучих лип, которыми еще с немецких времен было обсажено шоссе.

   "Патроны жгут - не жалеют" - автоматически отметил про себя Мильченко, прислушиваясь к звукам перестрелки. В эти звуки через какое время ворвалась гулкая дробь крупнокалиберного пулемета, но после того, как вдали несколько раз крепко громыхнуло, пулемет замолк. - "Никак гранатометы бьют?" - подивился Мильченко. - "И кто же в кого? И чья взяла?". Но вопросы пока оставались без ответов.

   Вскоре мимо него к месту стычки пронеслись два грузовика с вооруженными людьми, а впереди них - БТР-70. Еще часа через полтора его догнала колонна. Три изрешеченных пулями грузовика с грузом соли тащились на буксире за другими, уцелевшими, а замыкал колонну тот самый бронетранспортер... Центральные, хотя и сильно потрепанные, все же взяли верх.

   Через несколько дней Мильченко окончательно разобрался, куда шли транспорты с солью. Они миновали зону, которую и ранее контролировали Центральные, и повернули по шоссе на юг. Шоссе проходило мимо деревни, на окраине которой стоял пост. Сергей в который раз предъявил вещи и документы.

   Двое патрульных заинтересовали Сергея. Прежние, - люди опытные, и действовавшие четко, - были одеты в камуфляжную форму. Эти же были одеты во что попало. Старший (не по возрасту, а по манере держаться) был одет в темно-зеленую куртку из плотной и крепкой синтетической ткани и линялые серые джинсы. Второй был также облачен в куртку, вроде ветровки, из тонкой хлопчатой ткани, сильно потрепанную, неопределенно-коричневатого цвета, из-под которой виднелся свитер крупной вязки, и в старые армейские галифе, давным-давно, уже задолго до Последней войны, не употреблявшиеся в войсках. "Откуда только он такое старье выкопал?" - мелькнула у Сергея мысль.

   Однако, несмотря на подобный наряд, действовали они даже более сноровисто, чем патрули на шоссе. Те исполняли военную рутину. Эти вели себя так, будто в любой момент ждали выстрела в упор. Старший вышел к обочине с автоматом наизготовку, не спуская с проверяемого цепкого взгляда, а его напарник, тоже вооруженный автоматом Калашникова, занял позицию немного поодаль, за сосной, четко взяв Сергея на мушку. Стояли они так, чтобы в случае чего не перекрыть друг другу линию огня.

   Несмотря на то, что и у этих вояк знаков различия не было, дисциплина у них у всех была крепкая. Никто еще не попытался отобрать у Мильченко его ружье, никто не покушался на груз свинца. Старший поста, плечистый высокий мужчина с пышными усами, выглядевший немного постарше Сергея, вернул ему документы и произнес:

   "Ну, ступай с богом".

   Сергей уже который раз слышал от таких патрульных упоминания о боге, замечал, что кое-кто из них крестился. Это его заинтересовало, и он, не слишком задумываясь над возможными последствиями, бросил:

   "Бог-то бог, да сам не будь плох".

   "Оно верно", - сурово заметил старший, - "да все ж и о боге забывать не след. Ведь все беды наши оттого, что бога в душе позабыли!"

   Звучало это, на первый взгляд, довольно искренне. И тут Мильченко решился:

   "А не найдется, милый человек, у тебя места в хате, чтобы путнику переночевать?"

   "Отчего не найтись", - медленно, почти нараспев, произнес старший. - "Отчего не найтись", - повторил он, - "вот сменюсь через час, и провожу тебя до хаты. А покуда - вон, лавочка, посиди, передохни. Издалека, небось, идешь?"

   "Издалека", - вздохнул Мильченко, присаживаясь на лавку, - "от самого Беляховска. И все пешком".

   "А как торговля?"

   "Пустое!" - махнул рукой Сергей. - "Сменял вот только свинец на продукты, чтобы самому не оголодать. А настоящей торговли нету".

   "А на что же ты, Сергей, к примеру, для настоящей торговли свой свинец сменять хотел?" - не отставал старший.

   "Да как звать-то тебя?" - перебил его Мильченко.

   "Моя вина, не представился, как положено", - ответил старший. - "Зовут меня Егор Никитович, ратник сельского ополчения".

   "Менять свинец мне заказано только на соль. А ее-то и нет ни у кого. В Беляховске раньше всегда можно было разжиться - и там нету!"