Илья СТАЛЬНОВ - НА ОСТРИЕ ИГЛЫ

Он нахлобучил шляпу и вышел. Вскоре со двора донесся стук копыт.

– По-моему, он больше похож не на дворянина, а на вора, – пробормотал хозяин, внимательно рассматривая монеты. – Вроде бы не фальшивые. Кто бы мог подумать, что у этого мошенника найдутся деньги. Когда я брал в залог кольцо, то был уверен, что у него за душой нет ни су.

Вскоре нам принесли холодную телятину, яичницу и еще один кувшинчик вина. Все было вполне сносно на вкус, так что Генри Джордан был не совсем прав, ругая здешнюю кухню.

– Мне понравился этот"забавный человек, – сказал я, пережевывая телятину и запивая ее белым вином.

– Мне тоже. Я не заметил на нем печати зла. Но когда хозяин трактира назвал его мошенником и вором, думаю, он был не слишком далек от истины.

– Мне тоже так кажется. Хотя его речь выдает в нем образованного и неглупого человека.

Мы провели за неторопливой трапезой полчаса. За соседним столиком устроились вошедшие с улицы трое французских офицеров, которые даже во время еды не расставались с оружием, рядом с ними лежали их шпаги и заряженные пистоли. Они негромко о чем-то переговаривались. Все было тихо и спокойно, пока вдруг не начался жуткий, непристойный бедлам.

Сверху, где, как я понял, располагались комнаты состоятельных постояльцев, донесся истошный женский Крик, перешедший в забористую ругань, – дама явно не стеснялась в выражениях. Потом послышались возбужденные мужские голоса. Шум приближался. И вот в зал ворвалась разъяренная компания, состоящая из полноватой благородной дамы, раскрасневшейся от волнения, двух напуганных слуг, у одного из которых на щеке отпечаталась пятерня, похоже, хозяйкина награда, и высокого испанца с острой бородкой, длинными черными волосами и темными глазами, мечущими молнии. Вслед за ним вбежал удивленный и испуганный хозяин.

– В твоем мерзком курятнике, не заслуживающем даже названия харчевни, меня обворовали! – взвизгнула дама, примериваясь, как бы получше залепить хозяину пощечину.

– Не может быть! – воскликнул тот.

– Коробка с драгоценностями! Кошелек с деньгами! Все пропало!

– Баронесса, может, вы недостаточно хорошо осмотрели свои вещи?

Хлоп! Рука баронессы все-таки нашла достойный объект в виде его мясистой щеки, и лицо хозяина постоялого двора приобрело такое же украшение, какое имелось у слуги.

– Поговори у меня! Я вам устрою Варфоломеевскую ночь, проклятые гугеноты! Я разорю это разбойничье гнездо! – гневалась дама.

– Тот вор, что уехал… – начал было объяснять хозяин.

– Как ты смеешь так говорить с баронессой, – перебил его идальго, ухватив крепкой рукой хозяина за воротник. – Я выверну наизнанку твои внутренности!…

– Я, да, м-м… – замычал хозяин.

– Он считает, что я вру! – завопила баронесса… Хлоп! Для симметрии на лице бедняги появился еще один отпечаток ее ладони.

– Что вы, сударыня, как я могу?..

– А может, он сам и украл драгоценности? – подо-зрительно уставилась на него баронесса де Брагелонн.

– Помилуй Господи!

– А что, это вполне возможно, – холодно произнес идальго, его пальцы легли на эфес шпаги, которую он уже успел нацепить с утра, на устах заиграла зловещая улыбка.

Испанец мне сразу не понравился. В нем, по-моему, сошлись худшие черты, которые можно встретить у представителей его народа, – высокомерие, напыщенность, холодная жестокость.

– Уверяю вас, это невозможно! – крикнул хозяин.

– Тогда кто, как не ты?

– Не знаю, – всхлипнул хозяин. – Ума не приложу… Скорее всего это тот постоялец что недавно съехал… Я с первого взгляда понял, что он плут и каналья. Сперва он не мог расплатиться, а тут…

– Что – а тут? – грозно спросила баронесса.

Хозяин понял, что сболтнул лишнее, ведь если вор расплачивался крадеными деньгами, то их придется вернуть.

– А тут взял и уехал, – быстро завершил тираду хозяин.

– А, я помню эту английскую змею, – прошипел идальго, и, надо отметить, в этот момент он сам гораздо больше походил на змею, чем англичанин. – И когда он уехал?

– Рано утром потребовал завтрак, потом посидел вот с этими господами. – Хозяин указал на нас. – А затем сел на коня и был таков.

– Нужно послать погоню! – взвизгнула баронесса.

– Поздно. Мы даже не знаем, куда он отправился, – возразил идальго и повернулся к нам. – Уж не сообщники ли это сбежавшего мерзавца?

– Мы видели его первый раз в жизни, – сказал Адепт.

Идальго посмотрел на нас равнодушным взглядом, ясно было, что мы его совершенно не интересуем, и он вряд ли на самом деле считает, что мы соучастники англичанина Он уже собирался отвернуться от нас и вновь приняться за хозяина. И тут вдруг он покачнулся, словно от удара кулаком в грудь, рука его прижалась к сердцу, потом резко рванула ворот камзола Лицо испанца на миг перекосилось, как от зубной боли, потом стало отрешенным. Он закрыл глаза… А когда распахнул их, то в них неожиданно вспыхнули огоньки злобы и ненависти. Его лицо исказилось, и в нем будто проступили чужие черты… Мне стало жутковато от подобной метаморфозы. Явно здесь происходило что-то зловещее.

– Я уверен, это одна шайка! – вдруг прохрипел идальго будто через силу.

– Вы уверены? – с интересом осведомилась баронесса, разглядывая нас, словно диковинных зверей.

– Я уверен! Пусть они отдадут награбленное!

– Ничего глупее я не слышал уже лет тридцать! – возмутился я, чувствуя, как у меня начинают дрожать руки. Мне становилось страшно. Здесь творилось что-то невероятное.

– Их надлежит тут же вздернуть на дереве! – решительным тоном произнес испанец.

– Здесь Франция, сударь, – проронил я, стараясь говорить как можно спокойнее. – И здесь вешают только по решению суда, тем более лиц дворянского сословия, к которому мы принадлежим.

– Ты принадлежишь к собачьему сословию – и я докажу тебе это!

В его руке сверкнула обнаженная шпага, и я прочел на его лице свою смерть.

– Сделай еще шаг, и в твоей башке будет одной дыркой больше, – негромко, но очень четко и решительно произнес Адепт. Щелчок взведенного курка и ствол пистолета, направленного в лицо идальго, говорили о том, что мой спутник не намерен шутить. Испанец не успеет и шагу сделать как свалится замертво.

– Клянусь матерью моей католической церковью – вы заплатите за все! Самые заблудшие еретики, преданные пыткам и сожжению, не позавидуют вашей участи. Да поможет мне в этом Иисус!

– Ну уж нет, негодяй! Не Иисуса, а дьявола ты должен призывать, как и твои полоумные святоши, живьем сжигающие на кострах людей! – не выдержал я.

– Ты не только разбойник, но и богохульник! Сойдитесь же со мной в честном поединке, вы, порождения порочного союза свиньи и дворняжки!