Олег Рыбаченко - Удар русский богов
Звездные росинки, словно чья-то кровь
Выстрелы, разрывы гибнут звездолеты!
К родине священной чувствуем любовь
За тебя отдали жизнь в боях пилоты!
Космоса равнина — звезды сыплют градом
Твой товарищ пал на шквал огня наткнувшись!
За Россию ляжем все, коль Богу надо
И всевышний примет в рай, солдата души!
Тогда ему и вручили первую боевую награду серебряный крест, многие воины молились перед боем, и Владимир сам чувствовал, как это теплеет сердце, когда к нему с кадилом приближается православный священник. Затем он привык к крови, и его вера ослабла, все чаще он блудил и ругался, иногда сдабривая крепким богохульством. Война редко кого делает нравственно более чистым. Но, правда он никогда не пил, не курил и продолжал вести здоровый образ жизни, постоянно упражняясь в военной науке.
Как бы то не было, он принял твердое решение, выполнить свой долг перед армией и родиной. Крепость Порт-Артур была загадочной, Владимир видел только ее план, да и то поздний составленный во время войны. Эта цитадель выполняла роль морской базы для спешно строящегося флота. Поэтому он активно изучал книги и карты, которые удалось закупить в магазине главного штаба на Невском. Большие белые пятна на картах убеждали в том, что театр будущей войны не достаточно изучен, а точнее сказать крайне плохо. Не даром ту войну проиграли. Точных данных об вооруженных силах Японии нет, саму армию называли дикой и культурно отсталой. А, между прочим, крушение всех колониальных империй началось с поражения России. Впервые за долгие века восточная нация побила европейскую, после чего народы Азии поверили, что могут сбросить гнет белых колонизаторов.
Тем не менее, очевидно что Япония вовсе не такая бедная и отсталая страна, например всеобщее образование говорило о многом. Ну, ничего и мы подтянем! Вот он уже подобрал двух вполне способных помощников, один из них талантливый полковник Елец, он замечательно разбирается в картах и пишет едкую сатиру. Второй модой Одинцов, тоже весь перспективный юноша с отличием закончивший академию.
Закончив разглядывание карт, Конев решил пройтись вдоль купе. Сквозь открытую дверь доносилось.
— Трефы!
— Пара бубен!
— Большой шлем без козырей!
— Ну, режутся игроки, может присесть раздеть их. Предложил Владимир.
— Это было бы слишком жестоко с вашей стороны. — Произнес Одинцов и покраснел как девушка.
— Ну ладно не буду!
А в другом купе нетерпеливо предвкушали славу и награды.
— Анна четвертой степени — это красный шелковый темляк на шашку. А на рукояти выгравировано: "За храбрость". Это первая офицерская награда. А за ней в порядке старшинства орденов — Станислав, Анна и Владимир, но с мечами! А для участников боев — и с бантом! А уже Георгия можно получить только по представлению Георгиевской думы, то есть из комиссии, составленной из кавалеров этого ордена, которая должна и решить, достоин ли подвиг этой высшей офицерской награды. Его не следует смешивать со знаком военного ордена, который жалуется только нижним чинам, носиться на георгиевской ленте и обычно именуется Георгиевским крестом, или Егорием, как говорят солдаты.
— Ну, вы и раскудахтались. — Прервал разговор Владимир. — Ордена вам с неба сыпаться не будут, я обещаю. За каждую медаль придется платить кровью лучше чужой, чем своей — понятно!
— Так точно ваше высокопревосходительство! — Офицеры вытянулись во фронт.
— Вольно, можете пока отдыхать, как приедем будет много работы, спуску никому не дадим.
— Рады стараться ваше высокопревосходительство!
Владимир покинул купе, все, что надо было, он сказал.
К Иркутску поезд подошел лунной морозной ночью. Город, конечно, выглядел не столь презентабельно как современный. Владимир вскочил на коня, предстояла пересадка. Вокзал оказался на левом берегу Ангары, как раз под Лысой горой. По преданию в старину она служила шабашем ведьмам и чертям.
Владимир отправился ночевать в отведенное ему почетное место. Переезжая по льду через широкую Ангару, Конев увидел знакомый по фотографиям белый дом генерал-губернатора на правом берегу, с вековыми лиственницами в саду. Именно так ему и предстояло переночевать, остальные офицеры ютились гостинице. Генерал-губернатор отсутствовал, и нового наместника приняла его жена. Дом отличался умеренной роскошью и был уютен, наместник крепко спал.
Гостиница напротив оказалась мрачным грязным вертепом. В ней было много пьяниц, а снизу из буфета, доносились звуки гармони и взвизгивания проституток.
Утром Конев поехал в казармы казачьей сотни. Затем в ее сопровождении отправился по льду. Кругобайкальская железная дорога еще не была закончена. От конечной станции Лиственничное надо переезжать через Байкал на санях.
Заранее встреченный почетный конвой перевез Владимира на лучшей шестерке, в розвальнях с тюменскими коврами, расписанными яркими розами и тиграми.
— Не крупные, но сильные сибирские черные лошади мчали во весть опор по гладкой, как скатерть, снежной дороге, и через два часа Конев со сопровождающими его лицами обогревался в столовой этапного пункта, построенного на льду как раз по средине священного моря. Какой приветливый вид имел этот оазис с отепленными бараками и дымящимися котлами со щами да кашей. Владимир разделил еду с другими офицерами, хотя ему хотели накрыть персонально. Здесь делали большой привал, а иногда и ночлег для частей, совершавших по льду пеший шести-десяти верстный переход после многонедельного пребывания в вагонах.
Байкал разрывал нашу единственную коммуникационную линию — одноколейную железную дорогу, что в негативно сказалось на будущей войне.
— Надо не медленно достроить иначе артерия снабжение окажется передавленной.
К вечеру наместник снова очутился в поезде, ему был выделен персональный вагон.
Здесь однако, было не так уютно, вагон-ресторан отсутствовал и приходилось готовить поварам, используя спирт.
Продвигаясь по Забайкалью, поезд постепенно пустел, так как офицеры и солдаты высаживались для дальнейшего следования уже на подводах.
— Уже скоро Китай, как ты Елец, если будет война, на чьей стороне окажутся китайцы?
— Полагаю сильнейшего!
— Нам ни в коем случае нельзя поигрывать!
Пограничная станция Маньчжурия была в ту пору окружена небольшим поселком и отличалась от других станций только скоплением товарных поездов на запасных путях.
— Беспорядка много, надо прибраться. — Распорядился Конев. Офицеры забегали.
Они уже были в Китае стране ставшей полуколонией и расколотой на части.