Анатолий Бурак - Отдел Химер

Тело вдруг напряглось и, всей кожей ощущая открывающийся за спиной портал, я обернулся. Встреча с Асмодеем, как всегда, сопровождалась легким содроганием, подобным тому, что испытывает нормальный человек, входя в ледяную воду. Или стоящий без страховки на карнизе тридцатиэтажного дома.

— Докладывай, — коротко приказал он.

— Сегодня утром, войдя в случайно обнаруженный грот на территории России, внезапно оказались здесь, — начал я. — После чего были атакованы неизвестным существом. Не вступая в физический контакт, оно действовало каким-то ментальным оружием. — Старик смотрел в упор, и я, вспомнив недавно пережитый ужас, поежился. — Защищаясь, вынужден был ликвидировать, — продолжил я и кивнул в темнеющую глубь коридора. — Тело там.

Приблизившись к убитой твари, Старик в задумчивости повисел над трупом и, погрузив колеблющийся контур руки в стену пещеры, за пару минут вырезал некое подобие ниши. Как раз по размерам моего недавнего противника.

— Что стоишь. Бери давай.

— Что? — не понял я.

— Хватай, говорю, бренные останки и тащи сюда.

Преодолевая отвращение, я поднял тело и, поставив в аккуратную нишу, закрыл выпиленной Асмодеем глыбой. Во второй раз наблюдая, какими способностями обладает руководящая нами сущность, вновь испытал душевный трепет. Что моя реакция и чуть большая физическая сила по сравнению с огромным потенциалом Химеры? Так, семечки, детская забава, не более. Старик же, повернувшись ко мне, сказал:

— В тысяча девятьсот двадцать втором году в Мурманской области, в районе Сейдозера и Ловозера, работала экспедиция, возглавляемая Барченко и Конделайна, которая занималась этнографическими, психофизическими и просто географическими исследованиями. Случайно или не случайно поисковики наткнулись на странный лаз, уходящий под землю. Проникнуть внутрь ученым не удалось — мешал странный безотчетный страх, почти осязаемый ужас, буквально рвущийся наружу из черного зева. Один из них впоследствии рассказывал, что «ощущение было таким, будто с тебя живьем сдирают кожу». После возвращения экспедиции в Москву собранные ею материалы были очень внимательно изучены, в том числе и на Лубянке. В это сложно поверить, но экспедиция Барченко еще на стадии подготовки была поддержана лично Феликсом Дзержинским. И это в самые голодные для Советской России годы, сразу по окончании Гражданской войны! Это косвенно говорит о том, что не все цели экспедиции достоверно известны. Разобраться, за чем именно ездил на Сейдозеро Барченко, сейчас сложно, руководитель был репрессирован и расстрелян, добытые им материалы так никогда и не опубликовали.

— Вы полагаете, это похоже на наш случай?

— Согласитесь, молодой человек, что некоторые параллели напрашиваются сами собой.

Что да, то да. И хотя я не испытывал никакого ужаса при входе в расщелину на чертовом болоте, Олег-то свалился как подкошенный.

— Значит, так, — подвел черту Старик. — Физически эвакуировать вас через портал, сам понимаешь, не могу. Возвращаться сейчас домой… Наверное, не собрав никаких данных, просто не имеет смысла. Так что бери товарища и рули куда-нибудь поближе к цивилизации. Деньги-то есть?

— Имеются, — буркнул я.

— Вот и хорошо. Место это у нас на примете, так что никуда, родимые, не денутся. На всякий случай пришлю Майю, так что будь на связи. — И, сделав пасс призрачной рукой, пропал.

Вот так вот. Полная свобода действий. Сам забрался, сам и вылезай. Решения принимаются мгновенно, а претворяются в жизнь еще быстрее.

Чертыхнувшись, я решил поиграть в юного следопыта и двинул обратно в глубь пещеры. То и дело попадающиеся на пути трещины в стенах не внушали безотчетного ужаса, но я, подобно буриданову ослу, всё не решался войти. По логике вещей, этот таинственный тоннель, связавший российскую глухомань и заброшенный горный уголок в Пиренеях, должен иметь выходы еще куда-то. Во всяком случае, просто нерентабельно строить подобное грандиозное сооружение лишь для того, чтобы связать две точки земного шара.

Наконец отважившись и действуя скорее по наитию, чем осознанно, вступил в один из разломов и, пройдя шагов двадцать, оказался перед колеблющейся стеной. Стоявшая вертикально, она колыхалась подобно легкой тюлевой занавеске. За ней угадывалась толща воды и то и дело мелькали тени некрупных рыб. Неяркий зеленоватый цвет освещал стены пещеры, дополняя фантасмагорическую картину. Подойдя вплотную, я увидел, что сразу за таинственным «окном» начинается бездна, круто уходящая вниз. Свет лился откуда-то сверху, но нависающий карниз заслонял обзор.

Дотронувшись пальцами до перекатывающегося марева, ощутил прохладу, словно погрузил руку в воду. Да так оно и было на самом деле. Осмелев, я потянулся дальше и, когда вертикально стоящая поверхность достигла локтя, вытащил руку.

Рукав свитера, как и положено, намок. Я почувствовал, как медленно и неторопливо съезжает крыша. Ибо «этого не могло быть, потому что не могло быть никогда». Опрокидывая всё, чему меня учили в школе, отрицая вдолбленные с детства, но всё же подзабытые законы физики, водная поверхность стояла перпендикулярно земному притяжению. Представив миллиарды тонн, что находятся снаружи, я содрогнулся. И с ужасом подумал о тех, кому под силу сотворить такое. Что значит таинственное ментальное оружие, сводящее с ума, если прямо передо мной находится доказательство истинного величия? Без всяких механических приспособлений, при полном отсутствии силовых установок таинственные гости создали то, перед чем меркли не то что семь чудес света, но и тысячи, миллионы достижений, претендовавших на звание восьмого.

Единственный человек, кто мог дать хоть какое-то объяснение, лежал в беспамятстве у выхода в безлюдные Пиренеи. А я стоял перед огромной водной линзой, занимавшей пространство от пола до потолка, и чувствовал полное свое ничтожество.

Вдали послышался сигнал телефона, и, выйдя из невольного транса, в который меня погрузило видение прохода в морские глубины, я бросился назад. Выскочив в основной коридор, оглянулся, до мельчайших деталей впечатав в память рисунок разлома, ведущего к выходу в океан, стремительно пролетел несколько десятков метров и схватил трубку.

— Привет, Игорек. — Голосок Майи звенел подобно хрустальному ручейку.

— Здравствуй.

— Асмодей говорит, что нужна моя помощь.

— Ну-у мало ли что он болтает, — встал в позу я. — Сказала бы уж сразу, что истосковалась.

— Конечно, соскучилась. — Она усмехнулась. — А вот выпендриваться не надо.

— Ладно уж. Помощь и в самом деле не помешает. С Олегом плохо. Уже несколько часов не приходит в себя.