Яна Завацкая - Кольцо и крест

— Я вообще не понимаю, - говорила Ильгет, - мы уже размышляли с мужем об этом. Само существование кнасторов - оно противоречит догматике? Мы ведь не специалисты, вы понимаете. Получается, что нет, не противоречит. Да, в Библии запрещены магия и колдовство, но ведь неизвестно еще, насколько деятельность кнасторов - колдовство. Может быть, это использование неизвестных нам сил природы. А догмы сами по себе вообще не имеют отношения к каким-то запретам.

— Колдовство, - сказал отец Августин мягко, - это использование сил невидимого мира. Они нам вполне известны. Как и сам невидимый мир.

Ильгет кивнула.

— Да, можно сказать и так. Но почему запрещено их использование? Ведь и апостолы, и святые, например, лечили наложением рук… и вообще совершали разные чудеса. По молитве, да. Но и кнасторы признают Создателя и считают, что действуют по молитве. У них есть молитвы. Но с другой стороны… я что-то не слышала, чтобы апостолы или святые специально тренировались, обучались медитации или еще чему-то, с целью научиться магическим приемам. А ведь у них именно эта цель! Потом, конечно, их учение… Оно нехристианское. Не в том смысле, как учения язычников, ничего не слышавших о Христе. Они о Нем знают, но интерпретируют совершенно иначе. Я бы сказала, это чем-то похоже на бешиорскую ересь.

— Все гностические учения напоминают друг друга, - сказал отец Августин, - а по существу, Ильгет, вот что. Гностики, в том числе, и кнасторы, недооценивают физический мир. Это естественно. Для них мир физический - это Неизреченная Грязь, как в Бешиоре. Или прибежище духовно неразвитых, низменных людей. Согласно их представлениям, духовное развитие обязательно сопровождается все большим и большим проникновением в мир невидимый. Но мы, люди, рождаемся и живем в физическом мире. Этот мир сотворен Богом. Этот мир беспредельно важен Богу. Если бы это было не так, для чего Христу было бы рождаться в физическом мире, жить в человеческом теле, и пожертвовать этим Телом? Если вы верите в Христа, Ильгет, в том смысле, что Христос - это и есть Бог, Создатель Вселенной, в христианском смысле, то вы не можете недооценивать физического мира. Конечно, это вопрос веры.

— Я верю, - решительно сказала Ильгет.

— Помните легенду о Вавилонской башне? Ведь суть там как раз в этом - строительство башни до неба, попытка самостоятельно, собственными силами проникнуть в мир невидимый, путем развития, работы над собой, достичь состояния ангелов. Отношения человека с Богом, Ильгет, могут быть только отношениями любви. А в любви важно смирение. Любя своего мужа, вы смиряетесь, уступаете ему, разве не так? Но ведь и он, любя вас, постоянно думает о том, как вам помочь, услужить, как сделать, чтобы исполнялись ваши желания. Бог смирил себя до предела, отдав свое Тело на растерзание людям. Но и люди должны смириться перед Богом. Любые другие отношения с Ним невозможны. Бог есть Любовь. Он просто не воспримет вас, если вы попытаетесь вломиться к нему силой и чего-то требовать. Или даже просить - но просить без смирения. Он подарил нам физический мир. С этим миром мы вольны делать все, сообразно нашему разуму и таланту. Но оставляя его, мы зачем-то ломимся в мир невидимый, пока закрытый для нас - очевидно, что пока. Зачем? Соответствует ли это отношениям любви и смирения?

— Гм, интересно! - заговорил Дэцин, - но отец Августин, а как же сагоны? Ведь они добились…

— Разве одни сагоны творят то, что мы называем чудесами? Нет, владение силами мира невидимого в Галактике вообще не редкость. Мы знаем, что это возможно. Но хотим ли мы стать сагонами?

— Они омерзительны, - согласился Дэцин. Отец Августин наклонил голову.

— Они бесконечно несчастны.

— Откуда вам это известно? - удивился дектор. Монах пожал плечами.

— Я встречался с сагоном. И много думал. Много лет.

— Но отец Августин, что, если Бог дает кому-то, например, кнасторам, возможность проникать в мир невидимый? Сам дает? Скажем, для того, чтобы бороться с сагонами?- возразила Ильгет.

— В неведомом мире есть воины. Ангелы и святые. Этого было бы достаточно, чтобы уничтожить сагонов мгновенно. Бог попускает их существование, не более того.

— Да… это верно, - согласилась Ильгет.

— Господь создал Церковь. Вне церкви духовных воинов нет. Я есмь Дверь, сказал Христос, и никто не придет к Отцу иначе, как через Меня. Кнасторы вне церкви. Хотя ведь им ничто не препятствует прийти сюда. Так, как пришли вы.

— Но это слабый аргумент, отец Августин, - возразил Дэцин, - Откуда мы знаем, что и зачем нужно Богу? Говорят же, Дух Святой дышит, где хочет.

Отец Августин слегка покачал головой.

— Видите ли, вся информация о Боге, которая у нас есть, дана нам через Писание и церковную Традицию. Мы постоянно сверяем наше учение с традицией Терранской Церкви, и расхождений нет. Вся другая информация вряд ли достойна доверия.

— Значит, вы не верите, - с легким разочарованием сказал Дэцин, - вы считаете невозможным, что кнасторы…

Отец Августин улыбнулся.

— Делайте то, что должны. Вы сами увидите все. Я буду постоянно молиться за вас.

Ильгет, честно говоря, не хотелось думать обо всем этом. Дома было так хорошо! Тем более, что и новый дом вскорости был спроектирован и поставлен на участке земли, выделенном городом под застройку. Место у самых гор, из западных окон была видна вся Коринта и море, а из восточных - распадок меж двумя небольшими хребтами, на самом горизонте синие вершины, лес в легком мареве, и этот дивный вид перекрывали три высокие, разлапистые сосны, сросшиеся у оснований, изогнутые, и дальше тремя прямыми колоннами уходящие вверх.

Сам же дом был устроен, как любой нормальный квиринский дом. Его поставили полукругом, дугой, изогнутой в сторону моря. Высокие остроконечные башенки на крыше. Два этажа. Вокруг - сад или парк, который проектировала бабушка, все же это было ее хобби, да и с профессией связано - Белла работала теперь в генетическом центре. Только три сосны она оставила как есть.

— Вы чувствуете? Они создают центр участка. Они здесь совершенно необходимы. Весь ансамбль надо строить вокруг них.

— Композиция "Три сосны", - хмыкнул Арнис.

— Надеюсь, что вы в них не заблудитесь, - сказала Белла.

Внутри дома стен не было. За исключением ванных - круглых кабин, со стенами, похожими на силовые поля, сверкающими, бело-золотыми, вонзающимися в пол и потолок. И еще справа и слева были отделены помещения для гостей. А в самом доме стены ни к чему - во всяком случае, пока дети еще маленькие. Они все равно предпочитают быть рядом с родителями. Ильгет, как она ни чувствовала всегда потребность в уединении, совершенно не хотела быть отдельно от Арниса. По крайней мере, физически. Можно надеть транслятор, уйти в Сеть, углубиться в фильм или книгу, но он будет сидеть рядом, занятый чем-то своим. Арнис не мешал ей, никогда. Рядом с ним было - точно так же, как и в одиночестве. И даже комфортнее. Даже легче. Легче сочинять. Ильгет чувствовала себя рядом с ним сильнее. Увереннее. Часто ей казалось, что Арнис - как бы ее продолжение, только другое. То, чем ей хотелось бы быть. Она очень удивлялась, когда Арнис говорил ей примерно то же самое.