Дарья Иволгина - Ливонская чума
Соледад протянула руки, взметнув бахромой шали, как крыльями:
— В таком случае, отдай ее мне! Ты — ничтожество по сравнению со мной! Я сумею сохранить сокровище!
— Да? — Иордан покачал головой. — А кто ты такая?
— Я — Соледад Милагроса, я знаю о книгах все, что только можно! Я приехала сюда из далеких стран в поисках крови моего врага. Когда у меня будет книга, я напишу в ней новые страницы кровью моих врагов. Поверь, я найду, что написать на этих страницах!
— Нет, — сказал Иордан.
— Не будь глупцом! — молвила Соледад. — Я сказала, а ты слышал. Повинуйся мне!
Иордан молча повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Соледад побежала за ним.
Он улыбался. Она не видела его лица, иначе даже ей стало бы страшно.
В пустом доме горела лампа, и Иордан свернул туда. Он знал, кто зажег эту лампу. Соледад неслышно бежала за ним. В тусклом свете мелькнули лица разбойников, а в углу стояли рядом Флор и Севастьян Глебов с копьями наготове. Иона жался у самого входа, сжимая в руке нож.
У Иордана было несколько секунд, чтобы вбежать в комнату, кивнуть ожидающим людям и погасить лампу. Следом за ним, беззвучной тенью, точно летучая мышь, ворвалась Милагроса.
Безошибочным движением Иона разрезал веревку, и сеть опустилась на ведьму с потолка.
Она взмахнула руками, запутываясь, и громко, почти нестерпимо заскрежетала зубами. Соледад все еще не верила, что так легко попалась в ловушку, и намеревалась выбраться в первые же мгновения. Она шипела и рвала сеть когтями, но веревки были прочными и держали ее надежно.
— Хватай ее, братцы! — крикнул Севастьян. Не выпускайте!
Соледад повалили на пол и завернули, точно тюк, а затем прихватили сверху веревкой.
— Зажгите свет, — сказал Флор. — Нужно убедиться в том, что это действительно она.
— Проткнуть ее, Флор Олсуфьич, — возразил кто-то из Севастьяновых людей. — Больно уж жуткая тварь, эта ведьма. Нам с ней не совладать.
— Так уж и не совладать, — хмыкнул Флор.
Опять тускло затеплился свет. Соледад, лежа на полу, рассматривала людей, захвативших ее в ловушку. Она хотела запомнить каждого, чтобы потом отомстить — страшно отомстить. И в первую очередь — тому, ливонцу. Но тут она увидела Флора и радостно улыбнулась.
— Ты! — выдохнула она. — Ты сам попал мне в руки! Глупец…
— Я отдам тебя новгородцам, — ответил Флор. — Пусть увидят, кто стал причиной такого страшного несчастья… Пусть увидят человека, убившего их детей и жен!
— Глупый Флор, я ведь никого не убивала, — сказала Соледад. И принялась тихо петь.
Флор опрокинул на нее ведро с водой.
— Замолчи! — сказал он. — Твое колдовство здесь бессильно.
— Жаль, что она — не Бастинда, — сказал неожиданно Иона. — А то растаяла бы от воды.
— Это еще что? — нахмурился Севастьян.
Иона махнул рукой.
— Да это мне как-то Наталья Флорова рассказывала… Точнее, не мне, а Ванечке своему. Я просто рядом случился, вот и послушал. Смешная история. Про ведьму, которая растаяла от ведра воды.
Флор присел на корточки и заглянул Соледад в глаза.
— Видишь, я не боюсь тебя, — сказал он.
— Еще бы! — прошептала она. — Я лежу перед тобой связанная, а ты вооружен и окружен толпой соратников. С чего бы тебе меня бояться? Я — слабая женщина и в полной твоей власти.
Флор ощутил укол странного чувства. Не то сострадания, не то непонятной нежности к этой ведьме. Он качнул головой, понимая, что она начинает опутывать его своими чарами.
— Все равно я тебя не боюсь, — повторил он, щурясь. — Ни твоего голоса, ни твоих глаз.
— Флор! — крикнул Иордан. — Берегись!
Ливонцу хорошо было видно, как Соледад постепенно распространяет свою власть на людей, захвативших ее в плен.
Она выглядела такой маленькой, такой худенькой и хрупкой в своих путах. Хотелось броситься к ней, освободить, баюкать на коленях, защищать от бедствий, которые могут угрожать слабой женщине в жестоком мире…
— Берегись, Флор! — повторил Иордан. — Читай молитвы!
— Да воскреснет Бог, — начал было Флор и замолчал. Язык отказывался ворочаться и повторять знакомые слова.
Соледад засмеялась и забилась, стукаясь головой об пол.
— Отец мой! — позвала она, и Севастьяну вдруг почудилось, что он различает в темном углу комнаты какую-то жуткую, массивную и мрачную фигуру, сгусток тьмы.
— Да воскреснет Бог! — закричал Севастьян во всю глотку. — Расточатся врази Его!
Тень заколебалась. Щупальца потянулись к лежащей на полу Соледад.
— Спаси меня, отец! — кричала она.
Ее оскаленные зубы дико блестели на смуглом лице, и свет лампы играл на них.
— Бежим! — выдохнул Иордан. Он посмотрел на каждого из спутников Глебова и повторил, уже громче и увереннее: — Бежим отсюда! Скорее!
Один за другим они выскакивали из комнаты, а вослед им несся дикий, пронзительный хохот связанной ведьмы.
В переулке они отдышались. Флор молчал. Он весь был покрыт липкой испариной, его колотила дрожь, зубы постукивали, и Флор никак не мог совладать с собой. «Плохо дело, — думал он, — ей почти удалось околдовать меня. Она стала сильнее за то время, что мы не виделись. Как будто успела где-то насосаться темной, грязной силы… Но где? Каким образом?»
Севастьян сказал ливонцу:
— Ты храбрый человек, Иордан, если не побоялся оставаться с ней наедине.
— Я боялся, — возразил Иордан. — Выхода другого не было…
— А где Антон Вешка? — вспомнил вдруг кто-то из солдат. — С тобой был еще Вешка…
— Умер, — вымолвил Иордан. Он тяжело, медленно вздохнул. — Это случилось у меня на глазах… И может повториться в любую минуту! — вскрикнул он вдруг и поднял голову.
В небе что-то мелькнуло. Что-то темное и бесшумное, похожее на рваное одеяло, парящее на ветру.
Существо пролетело над головами людей, и они невольно пригнулись, пытаясь спастись от неведомого и жуткого. Гарпия навевала ужас одним только своим видом, а при мысли о том, что она может сотворить с человеком, делалось худо.
Соледад продолжала петь и звать на помощь. Неожиданно тварь опустилась на землю и оказалась совсем близко от людей, сбившихся в кучу возле стены дома. До них доносилось ее зловонное дыхание и слышно было, как щелкает острый, полный зубов клюв.
— Не двигайтесь, — выдохнул Иордан. Оно не столько голодно, сколько желает полакомиться.
Гарпия сделала несколько неловких шагов по земле. Она обнюхала следы и издала громкий, скрежещущий звук. Пение Соледад стихло — связанная женщина прислушивалась к происходящему снаружи. Но гарпия уже сделала свой выбор. По всей видимости, вооруженные мужчины привлекали ее куда меньше, чем беспомощная ведьма.