Юрий Нестеренко - Русская фантастика 2008
От влаги ее волосы еще сильнее распушились, их искусственная белизна ярко выделялась посреди дождевой акварели в коричневых и серебристо-серых тонах. Большой бесцеремонный рот сердито кривился. Ола смотрела то на нее, то на Марата — на его заурядно-привлекательной физиономии успешного молодого функционера буря чувств отражалась скупо, сказывалась привычка к самоконтролю. Главное, не глазеть по сторонам, а то нервы совсем сдадут, потому что в гуще ливня что-то мелькает и приплясывает — верткое, блестящее, ускользающее от взгляда, почти неразличимое среди хлещущих с неба струй.
— Нам нужна машина, — с искренним и вдумчивым выражением, словно не со своими общался, а парил мозги электорату, произнес Марат. — На гусеничном ходу, типа вездехода или танка. Таран-машины прокладывают дороги для караванов, а здешняя армия, которая воюет с кесу, обходится без них. Короче, скидываемся, подкупаем солдатиков и едем на Равду.
Дождь, наконец, иссяк. Повсюду стояли зеркальные лужи — провалы в облачную бездну, которая прячется, должно быть, под мостовой. Там застыли опрокинутые мокрые дома, телеграфные столбы, деревья, заборы. Кое-где водяную гладь рассекали длинные стеклянисто-прозрачные змейки толщиной с мизинец. Ола подумала, что это, наверное, они прыгали под дождем, и самочувствие чуточку улучшилось — хотя бы одну загадку долой. В этом мире, при всем его обманчивом сходстве с Землей, слишком много непонятного и неопределенного.
Рано обрадовались. План Марата, при всей его вопиющей рациональности, оказался неосуществимым.
Вы, ребята, наивные или просто наглые? Совсем господа туристы рехнулись… Армия — это вам не лавочка частных перевозок! Дожидайтесь поезда. Нет, мы не будем ради вас гонять через Лес машину, которая в любой момент может понадобиться для боевых действий против кесу, обращайтесь в гражданские транспортные службы. Идите отсюда на…
Они покинули военную комендатуру, изо всех сил хлопнув дверью, так что с потолка посыпались чешуйки штукатурки и впридачу перекидник, который тут же забился в угол, на глазах темнея под стать половицам.
Попытки договориться с солдатами в трактире тоже ни к чему не привели. Сами-то понимаете, о чем просите?! Это же нарушение Устава, чревато расстрелом! Не паникуйте, никуда ваш портал не убежит. А убежит — невелика беда, здесь тоже можно жить. Оставайтесь, девчонки, с нами, мы вас замуж возьмем!..
Замуж за них ни Ола, ни Эрика не хотели. Ушли из трактира злые. Девушки бормотали ругательства, Марат выглядел сосредоточенным, словно какой-то новый план в уме просчитывал.
Из-за Леса, из-за береговой стены выползали синевато-сиреневые сумерки, напоенные тревожными ароматами. Скоро оттуда же налетят медузники, надо искать ночлег.
— Не ночлег, а машину, — хрипловатым голосом креативщика, который сутки напролет не ел и не спал, жил на одном кофе, но все-таки родил гениальную идею, возразил Марат.
— Как ты это себе представляешь? — буркнула Ола.
— Сели и поехали, вот как. Главное — выбраться за ворота.
— Ты серьезно?
— А у нас есть выбор? — Он по-мальчишески скривился. — Подумай, что будет, если окажется, что мы подвид А! Хочешь в двадцать пять лет состариться?
Это из здешних сюрпризов. Если прожить на Долгой Земле безвылазно три-четыре года — то есть три-четыре нормальных года — ты автоматически становишься участником лотереи, затеянной самой матушкой-природой этого сумасшедшего измерения. Выигрыш — долгая жизнь, триста с лишним лет, причем признаки старения появятся только после того, как перевалит за третью сотню. Таких счастливчиков называют подвидом С. А подвид А — это проигравшие, они стремительно дряхлеют и умирают, и никакое лечение не спасает. Причины мутаций по сей день не выявлены. Можно, впрочем, не выиграть и не проиграть, остаться человеком с обычным сроком жизни, как на Земле — это подвид В. Хуже всего то, что заранее не предскажешь, как повлияют на твой организм здешние мутагенные факторы.
— И работы по нашему профилю не найдем, у них же никакой демократии, — процедила Эрика, пнув подвернувшийся камень.
У камня выросли ножки — не две и не четыре, а несколько пар — и он юркнул в лопухи у забора. Мелкое существо из тех, что таскают на себе свой домик, но при этом бегают проворно, на зависть земным улиткам и черепахам.
— Не скажи, у них ведь конституционная монархия, есть парламент, всякие фракции, — возразила Ола. — Можно пристроиться… Но я тоже считаю, надо прорываться домой. Только что нам будет за угон военной машины?
— Ничего не будет, — агрессивно усмехнулся Марат. — Портал же вот-вот закроется! Доедем до Равды, проскочим на ту сторону, и дальше они нас потеряют, а к следующему долгому лету срок давности пройдет. На Земле никто ничего не узнает. Главное — захватить машину.
— Тогда я «за», — решила Ола. — Пошли захватывать.
Легко сказать. Халатность тут не поощряется, военную технику без присмотра не оставляют. Часовые, колючая проволока, прожектора на вышках… Крохотный плюсик: все эти меры не от людей, а от автохтонов.
Забились в гущу кустарника возле одноэтажной постройки с вывеской над дверью. Что за вывеска, в потемках не разобрать, но, похоже, это магазин, закрытый ввиду позднего часа. Заросли спасали и от чужих глаз, и от медузников — те уже выплыли на охоту, и парочка этих упырей, большой и маленький, вилась поблизости, однако переплетение веток мешало им добраться до людей.
— Они к нам внимание привлекают, — с досадой отметил Марат. — Если что, мы сидим в кустах, потому что их испугались, понятно?
— Кто пойдет за машиной? — поинтересовалась Эрика. — Олимпия, давай ты!
— Почему я?
— Ты же считаешь себя неотразимой! Отвлечешь их, а Марат угонит вон ту бандуру.
«Та бандура» остановилась в полусотне метров от засады, на другой стороне улицы, и была патрульным вездеходом. Четверо парней в шлемах и бронежилетах устроились в решетчатой загородке под низким оцинкованным навесом, возле закрытого ставнями окошка в кирпичной стене. Ставни распахнулись, выпустив наружу волну кухонных запахов и показав ярко освещенную картинку: посетители получили по кружке и по пирогу. Точка быстрого питания для военных.
Окошко снова закрылось. Подвешенный на искривленном кронштейне фонарь золотил ржавые завитки решетки, вокруг него шуршала мошкара. Казалось, солдаты посажены в клетку и выставлены на обозрение любопытствующим ночным обитателям этого мира.
Ола, Марат и Эрика тоже чувствовали себя как в клетке. Начали обвинять друг друга, шепотом переругиваться. Наверху, за просветами в листве, медлительно извивались мохнатые щупальца в черно-белую полоску. Здешние кровососы умеют ждать. Патрульные умяли свой ужин и уехали, и если раньше было боязно, что они заметят засаду, то теперь, без них, стало по-настоящему страшно.