Вадим Денисов - Спасатель

Под пирожок с капустой.

Где Фёдор Потапов тихо поёт: "Не судьба меня Манила, и не золотая жила.

А таёжная моя кость… И природная моя злость".

И всё-таки я природный аферист. Они в России есть.

Только интернету верить не стоит, нас очень мало. Те, кого это удивит, ответьте на простой вопрос: много ли вы знаете людей, высаживавшихся с вертолёта в сердце дикого плато Путорана, нанимавшихся в полевые экспедиции района арктических пустынь озера Таймыр или в одиночку сплавлявшихся по Индигирке? А уж те памятные гонки с медведями на Сухой Тунгуске… Я, конечно, понимаю, что Судьбу нельзя долго тягать за усы, ибо чревато. Здесь очень важно вовремя уйти на пенсию, а в череде приключений устраивать периоды релаксаций и отказа от активной беготни — "перерывы". Собственно, мой крайний полевой сезон и был запланирован таковым, думал, посижу себе в экспедиционных поварах, взглядом Махатмы отчуждённо оглядывая дали, пофилософствую в пустом лагере, пока остальные режут габбро-диабазом ладони, ломают молотки о друзы и бьют коленки на курумниках.

Сами видите, что из этого получилось: забрили в Спасатели, — отсиделся, называется.

Как вычислили, спрашивается? Как я оказался в прямых кандидатах? Уж не те ли две статьи в "Красноярском рабочем" послужили поводом для помещения меня в Писательскую картотеку? Приезжал как-то в Хатангу молодой да перспективный журналец, искал горячих сердец и дурных голов…

Отбор у Кураторов есть, и картотека есть. Точно. Вот критерии не совсем понятны.

С Россией просто — я и сам могу подсказать, кого хапать, только спроси, наберутся ребята.

А вот, например, с англичанами как? Нет, конечно же, и у бриттов найдутся тренированные… в командировках. По системе SAS, ага. Вопрос, нужна ли тут та система? Или же повседневный опыт дикого горного бирманца полезней будет? Пока что я вижу, как мне повезло: воспитанный в молодости простыми и искренними людьми дикого мира, я вполне комфортно себя чувствую и в мире новом — а он дикий, и отношения в нём простые, и звери умные. И долго ещё таковым останется. А диверсионно-цивилизованный SAS, нацеленный на войну… не знаю. Тут просто жить надо. По древним законам. И хорошо, если ты ими уже пропитан, на всю толщу жизненного опыта.

Однако же, полезная газета "Красноярский рабочий", успевающая, кроме прочего, следить и за придурками, разбросанными по диким местам огромного края, на Пикадилли, вблизи очередного земного офиса Писателей, как я подозреваю, не распространена, поэтому необходимые данные "английские Писатели" возьмут из секретных списков SAS-ов.

Хотя на уединённом островке Северного моря сидит себе и скучает, в своём плановом "перерыве", какой-нибудь бес, а не парень, такой же, как Федя, только нахрен никому не интересный — не напишет про него "Таймс". И потому он не попаданец. В английских попаданцах окажется идеологически выдержанный комсомолец из SAS. И что-то я ему не завидую, братва. Как бы не сгорел "спец" в дикой среде без привычной войны.

Zicke сбить на афёру — раз плюнуть, кто бы сомневался. Только услышала, сразу "За!" А вот наш капитан энтузиазма сильфиды не разделял.

— Тео, какого чёрта тебе туда лезть?

— Первой причиной назову собственное врождённое любопытство, — откликнулся я, затягивая второй гермомешок. — А это главный триггер познания мира. Никогда себе не прощу, что был рядом с Манилой и не побывал там.

— Причина дурная, — констатировал Маурер. — А вторая?

— Капитал, Ули, капитал…

— Не совсем тебя понял, дружище, — осторожно признался шкипер.

Там, где лишь высвечивается какой бы то ни было "капитал", настоящий швейцарец сразу сбивается на учащённое дыхание.

— Ну, вот представь… Приедем мы в Россию. У тебя есть "Клевер". У Ленни "Гугль", вы уважаемые люди, владельцы флота, опытные судоводители. А что я?

— Чувак, не прибедняйся! — глядя в пол, пропела Ленни.

У неё в ушах излучают что-то тряское белые наушники. Побродив по месту сражения, Ленни и себе выбрала трофей, белый айфон одного из островитян, не дрогнула рука берущего. Протёрла спиртиком из аптечки кают-компании, и в уши. Я, как увидел бутыль приличных размеров, машинально обрадовался:

— Ого! Отличный запас!

— Ты ожидаешь большого количества ранений? — встревожился Ули.

Не, ну, что за народ… Посмотрел на подругу, тоже удивлена! Завал, дикие люди.

В общем, теперь она слушает музон, постоянно подзаряжает и думает, как теперь туда закачивать новое.

— А я, как говорят в России, голь перекатная.

— Брось! Ха-ха! Посмотри, какие у тебя "маузеры"…

"Ули, твою душу, — в десятый раз подумал я. — Когда ты о них забудешь?"

— Неизвестно, что нас ждёт в низовьях, а потом на морском участке. Но новая информация будет. И, как я подозреваю, у России её нет. А уж данных о бассейне Рейна… Кто им расскажет? Кто явится Гончаровым и Беллинсгаузеном Нового Мира? Федя. И это капитал.

— А очевидные опасности посещения анклава, который мы только что обобрали, тебя не смущают?

— Да мы же не Манилу обобрали, а небольшой автономный монокластер, — хмыкнул я. — Впрочем, последним сие ещё не ведомо.

Это так. Ни кого из островитян в живых не осталось, слава богу, никаких страшных казней я не увидел, и зрелища боевых ран хватило.

— Ха! — вспомнила Ленни, поднимая голову. — Скажите-ка, стратеги, а как в Маниле узнают про причастность "Клевера" и безвинность "Меконга"? Вы в запале завалили всех свидетелей.

Мы со шкипером значительно переглянулись, и я отвернулся к интересной аптечке, позволив шкиперу самому пояснять очевидное.

— Видишь ли, дорогая, — начал Маурер, — причальную марку моего судна просто невозможно спутать с таковой у "Меконга". По сути, у Мустафы плоский паром катамаранного типа. И след на берегу он оставляет очень характерный. А Тео не единственный следопыт на планете. Собственно, любой опытный рыбак это сообразит.

Zicke чуть покраснела. Нет, похоже, не любой. Но сдаваться она не собиралась.

— Следы можно затереть!

— Отлично сказано… Обычными лопатами, — презрительно предположил капитан. — А потом филигранно прорыть на берегу новые, катамаранные? Давайте спросим Джая. Что бы ты сделал, уважаемый?

Индус уже почти час рубает рис. Он поставил перед собой четыре бутылочки с какими-то снадобьями-соусами, к которым и прикасаться-то страшно, натуго перетянул живот и часть груди длинным куском ткани, и медленно, порция за порцией, поглощает безвкусные зерновые-отварные. Изредка добавляет из склянок чёрное и красное. После еды он выпрямится, мелко подышит и очень медленно распоясывается. Потом начнёт дышать глубоко, полной грудью. И обед закончится. Третий раз вижу такое — особое бойцовское питание индусов, говорит, от самого Бодхидхармы. А я поглядываю, учусь. Каждый день беру у индуса разные полезные уроки, как и у гуркхов, много думаю. Недавно, например, мне показали хороший удар кукри, клевком ломающий клинок противника. Правда, ещё попасть надо.