Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Еще отложил упаковку алхимических сигнальных огней — вдруг случится теней отпугивать? — и амулет от морока. Раньше такие штуки мне без надобности были, а теперь даже не знаю; пусть лучше будет.

Напоследок взял пару запаянных пробирок с черным порошком на основе серебра, в разы усиливавшим эффективность защитных кругов, и вновь подошел к стеклянному шкафу.

— Говорю же, — тяжело вздохнул Виталий, — здесь все только с личной санкции Грачева.

— Патроны с серебряными пулями, — потребовал я. — Минимум две обоймы. Грачев согласовал.

— Там пули не серебряные, а из сплава какого-то, — возразил парень. — С серебряными в оружейке возьмем.

— Спецпули, что ли? — догадался я.

На подобные боеприпасы не действовали отводящие пули амулеты и заклинания, поэтому никакой необходимости в этих весьма недешевых патронах сейчас не было.

— Не знаю, идем уже. — Виталий вывел меня из хранилища, забрал коробку и захлопнул дверь. — Жди во дворе.

— А сканер?

— Сейчас принесу, — пообещал водитель и скрылся в оружейной комнате.

Оставшись в одиночестве, я покидать помещение не стал и вместо этого достал свой пропуск. Приложил его к считывателю: красный огонечек, мерзкий писк.

Досадно.

Пришлось идти во двор. Погода за это время нисколько не изменилась, и по небу продолжали ползти кудлатые облачка, то и дело закрывавшие весело скалившееся сверху солнышко, а резкие порывы ветра раскачивали ветви росших за забором НИИ деревьев.

Прождав Виталия минут десять, я задумчиво глянул на синий огонечек сигнализации внедорожника, прикидывая, не двинуть ли ботинком по колесу, но не успел.

— Господин Леднев! — окликнул меня появившийся на крыльце Прокофьев. — Вы так вчера ко мне и не зашли!

— Форс-мажор, — указал я на свое исцарапанное лицо. — В маршрутке ехал и в аварию попал.

— А сейчас что же? — уточнил замдиректора по режиму.

— А сейчас у меня выезд.

— И никак нельзя его отложить?

— Никак, Борис Федорович, — пришел мне на выручку Виталий, с плеча которого свисала спортивная сумка, — но как только вернемся, сам его к вам отведу. Можете на меня положиться.

— Жду вас до конца дня.

— Договорились.

Я взял у Виталия сумку и забрался в машину. Водитель уселся за руль, повернул ключ в замке зажигания и поправил зеркало заднего вида.

— Шептало просил передать, что за деньги отчитаться надо, — напомнил он.

— Отчитаюсь, — поморщился я и достал карту. Сверился с ней и попросил: — Давай сейчас к областной больнице. Высади меня и езжай на Маршака, куда-нибудь в район парка Лермонтова. Как доберусь, позвоню.

— Хорошо.

Машин на дорогах хватало, и до места мы в итоге добирались минут пятнадцать, а потом почти столько же Виталий искал, где бы припарковаться. За это время я успел рассовать по карманам отобранные в хранилище вещицы и набил магазины ПМ, предварительно убедившись, что кустарные серебряные оболочки пуль лишены дефектов. С обрезом тоже оказалось без неожиданностей — обычная курковая двустволка двенадцатого калибра, в целях компактности укороченная и лишенная приклада. В рюкзак вошла, будто под него и делалась. Подсумок с патронами отправил туда же.

Когда Виталий наконец загнал внедорожник меж двух "газелей", я на всякий случай заранее дослал патрон и, сняв пистолет с боевого взвода, сунул его в кобуру.

— Ладно, пойду.

— Буду на связи, — предупредил Виталий. — Если что, звони.

— Обязательно.

Захлопнув дверцу, я перебежал через проезжую часть и первым делом купил в киоске банку черного "Козела". Демонстративно вскрыл ее и сделал длинный глоток.

Неплохо, неплохо. За что его уважаю — не люблю, а именно уважаю, — так это за относительно приличный для локализованного пива вкус и малую крепость. В компании посидеть — милое дело.

Виталий немедленно схватился за мобильник; я отсалютовал ему и зашел за торговый павильон. Там поставил банку под ноги и попытался уловить присутствие магической энергии, но только-только отрешился от дорожного шума, как в кармане зажужжал поставленный на бесшумный режим телефон.

Ага, это уже Виталий куратору про пиво настучать успел…

Усмехнувшись, я сбросил звонок и повернулся к обтрепанному мужичку с черным пластиковым пакетом в руке:

— Тебе чего?

— Допивать будешь?

— А? Нет, бери.

Бродяга сцапал банку и заковылял к автовокзалу; я без лишней спешки двинулся в противоположном направлении. Дошел до перекрестка, перебежал через дорогу и столь же неторопливо отправился дальше.

А чего торопиться? Иду — гуляю.

Хотя место для прогулки, конечно, не самое удачное. Автомобили ползут, автобусы чадят. Дым, гарь, дышать невозможно. И, что самое печальное, — никакого намека на присутствие тех самых зон локальной концентрации магической энергии, ради которых это все и затевалось. Хоть садись на троллейбус и катись по маршруту со всеми удобствами.

Но филонить было не дело, и я продолжил свое не слишком увлекательное путешествие по родному городу пешком. Так и дошел до самого парка Лермонтова, не уловив ни малейших признаков аномалий.

Послонявшись какое-то время напротив главного входа, я решил, что обедать пока еще слишком рано, и отправился проверять окрестности. По узенькой боковой улочке дошел до Вольной и повернул к центру, но ничего интересного не обнаружил и там.

Девчонки симпатичные на каждом шагу попадаются, кабаков приличных тоже хватает, а свертки словно попрятались. Как отрезало.

Ерунда какая-то!

Я в сердцах плюнул и уселся на первую попавшуюся лавочку.

Ну что за напасть такая? Вчера влегкую три свертка нашел, а сегодня уже полгорода протопал и результат нулевой!

В кармане задергался телефон, я глянул на экран и в раздражении сбросил вызов Виталия. Вот только не надо меня подгонять! Мало того, что отпуска лишили, так еще хотят на шею сесть и ножки свесить. Я, блин, вольный художник, а не цепной пес, которого на поводке выгуливают!

И тут до меня дошло! Вчера шел куда хотел, а сегодня, как существо подневольное, тупо маршрут прочесываю. Добросовестно, но и только. Никакой творческой импровизации, никакого свободного поиска.

Быть может, в этом-то все и дело?

Что, если прямо сейчас попытаться понять, куда меня тянет? Не принимая в расчет аэропорт, разумеется.

Куда, а?

Я поднялся на ноги и заозирался по сторонам. К проспекту Революции пойти или, наоборот, — к вокзалу? Пожалуй, к вокзалу. Только вот это уже следующий сектор, его завтра проверять буду.

И неожиданно для самого себя я решил вернуться к парку Лермонтова. Свернул на узенькую улочку, на которой еще не успели вырубить деревья, дабы устроить на их месте парковки, а когда в ряду выстроившихся вдоль дороги домов обнаружилась прореха небольшого уютного дворика, недолго поколебался