Безбашенный - Античная наркомафия 4
Свистнули центурионы, легионеры перестроились, и в открывшиеся между их центуриями интервалы снова высыпали лучники. Под градом стрел веттоны побежали, но там их истекающая кровью конница отступала под натиском перешедшего в наступление преторского Пятого легиона. Дикари снова заметались и начали разбегаться в обе пока ещё свободные стороны, и тогда протрубил рог, подавая сигнал для нашей кавалерии…
Я не видел, чего творилось на другом фланге, но скорее всего — примерно то же, что и на нашем. А перед нами металась обезумевшая смешанная конно-пешая масса, в которую и врезалась наша кавалерийская лава. Ну, некоторое подобие конной контратаки они изобразить попытались, и попытка была бы неплохой, начни они её раньше. А так — они и разогнаться-то толком не успели, как мы их смяли сходу. Ну и бардак их, конечно, подвёл — вроде бы, и не горстка их, численность сопоставимая, и наездники они, тут надо отдать им должное, великолепные, и не трусы ни разу, но каждый сам по себе, а у нас впереди плотно сгрудившиеся турмы тяжёлой конницы, как раз для такого типа боя и обученной, лошади к тесной схватке привычны, и она их с панталыку не сбивает. И хрен ли толку от природной ловкости дикарей, когда каждый из оказавшихся впереди имеет дело не с одним, а одновременно с двумя, если не с тремя нашими, а задние, не говоря уже о путающихся без толку под ногами пеших, только мешают? Тесни и руби, руби и тесни, не подставляется противник под твой удар — отвлеки на себя, чтобы ударил сосед. Мы ж не на рыцарском турнире, нам общий результат важнее, и получить его в таких условиях — несложная работёнка. Хотя — щёлкать греблом всё-же не рекомендуется.
Бодигарды так и норовили всё время держать меня в «коробочке», но всегда ли удержишь её в такой свистопляске? Отвлёкшись на нескольких конных, Бенат и Тарх упустили парочку пеших, проскользнувших ко мне. Впрочем, им это счастья не принесло — одного я снёс конём, второго пластанул по плечу клинком — я не видел, кто там уже доделал обоих позади, поскольку мы тем временем продвинулись вперёд. Потом передо мной нарисовался конный веттон, и я схлестнулся с ним. Сам-то противник оказался достойным, даже в грудь меня кончиком фалькаты достал, и спасла меня только бронзовая кольчуга, но вот конь его подкачал, оказавшись помельче и похлипче моего Мавра, который его попросту опрокинул, ещё и куснув заодно хорошенько. Его седок, дабы не полететь кубарем, сбалансировал цетрой и раскрылся — я тут же ткнул его остриём меча чуток пониже медной пекторали, под которой не было ни кольчуги, ни даже кожаного панциря. Он ещё валился набок, когда подоспел Бенат и в своей неподражаемой манере картинно смахнул ему башку, после чего сокрушённо потупился — типа, облажался, не уследил. Я махнул рукой — в конце концов, все живые люди, и со всяким бывает…
Потом конные веттоны как-то резко кончились, а пешие начали один за другим бросать оружие. И не могу сказать, чтобы у них не было на это достаточно веских причин — с одного боку мы, с другого такая же конница Тордула, спереди наши турдетанские легионеры и наёмники, сзади — римский Пятый. Вождей не осталось, героев тоже как-то неосмотрительно подрастранжирили, и у оставшихся обыкновенных раздолбаев как-то повыветрилось из башки, каким ветром и за каким хреном их сюда нелёгкая принесла.
В наш «котёл» угодило, конечно, далеко не всё веттонское войско, а лишь небольшая его часть примерно по центру — многих римляне и их союзники-ауксиларии и без нашей помощи уконтрапупить успели, и ничуть не меньшее число по бокам от нас теперь спешно брало ноги в руки на предмет смыться, потому как с флангов их начала обходить римская и союзная конница, и повторять незавидную судьбу товарищей в центре им совершенно не хотелось. Они и в реальной истории большей частью разбежались, и мы лишь слегка уменьшили их число, но в наши планы и не входило нести лишние потери, решая исход сражения и судьбу всей кампании, а входило просто эффектно отметиться, да людей своих потренировать, что мы и сделали.
Ну и на саму реальную историю Рима нам желательно было при этом повлиять как можно меньше, и это у нас, кажется, тоже получилось. Мы ведь кому из римлян жизнь в этом сражении сберегли? Паре сотен простых пехотинцев-легионеров, максимум — паре-тройке центурионов, а карьеру в Риме делают и в политике участвуют в основном сынки нобилей, если и не сенаторские, то всаднические. Рядовыми легионерами такие не служат, центурионом же чтоб сразу назначили — это блат нехилый нужен, а с таким блатом можно и в контуберналы к полководцу угодить, то бишь в его личную свиту, служба в которой засчитывается и в служебный стаж, и в командный — после службы контуберналом можно уже и сразу младшим военным трибуном избраться, раз и навсегда выбившись в высокие чины. А у кого нет такого блата, те в коннице легионной службу начинают — кавалеристу как-никак раба-слугу иметь положено, да и освобождение от караульных и лагерных тягот — всяко легче, чем в пехоте. Так что вряд ли мы спасли хоть кого-то из таких, кому пасть за родное рабовладельческое отечество следовало, дабы в политику римскую потом не влезть и у реальных римских политиков под ногами не путаться…
Уцелевшие веттоны уже по всему фронту обратились в беспорядочное бегство. Конные, конечно, имели все шансы уйти, но пеших преследовала римская и союзническая конница, к которой присоединились и наши легковооружённые кавалерийские турмы. Три моих увёл Володя, три тордуловских — Васкес, а Серёгу я решил попридержать при себе — хватит с него для начала. Даже крыса, загнанная в угол, становится опасной, а веттоны — уж всяко покруче тех крыс будут, и хрен ли толку с того, что они перебздевшие? Завалить зазевавшегося противника и с перепугу на автопилоте можно, и кого-то из преследующих веттонские беглецы наверняка именно так и завалят, и нехрен среди таких погибших дурацкой смертью оказываться ещё и нашему единственному геологу. Во-первых, он наш, во-вторых — реально нужен, а как нормальной промышленностью займёмся — станет ещё нужнее, а в-третьих — случись с ним чего, так ещё ж и Юлька нам потом мозги вынесет на хрен до такой степени, что впору будет саму её пристрелить, и останемся мы тогда в итоге и без геолога, и без исторички, гы-гы! Нет уж, на хрен, на хрен!
Пока наши легионеры с римскими «братание на фронте» изображали, пока их и наши легковооружённые пехотинцы пленников вязали, да трофеи собирали, Сапроний к Нобилиору поехал, дабы почтение союзническое засвидетельствовать, да о дележе добычи договориться, а мы с нашей тяжёлой кавалерией просто спешились, дабы передохнуть.
— С дикарями-то чего делать будем? — поинтересовался Серёга, указывая на приличную толпу уже связанных, а то и закованных в цепи веттонов, — Куда их такую прорву девать?