Антон Демченко - Второй шанс

— Сейчас не может. — Покладисто согласился Святослав Георгиевич, когда мы вернулись на борт «Резвого». — А ещё лет двадцать назад швартовка шлюпов и яхт именно так и выглядела. Причём не только в Высокой Фиоренце, но и в других парящих городах. Это сейчас, для подъёма малых дирижаблей используют воздушный колокол, а тогда… Экипажи без нацепленных парашютов из спаснабора на посадку не заходили, уж очень велик был риск разрушения купола. Так-то. Зато, можешь гордиться, с этой заколкой в платке, зеленью каботажной тебя ни один «китовод» не обзовёт. А если попробует, свои же и угомонят.

Я улыбнулся, а Ветров, заметив это, тут же плеснул ложку дёгтя… Ну, не может он иначе.

— Но на твоём месте, я бы этот значок перед теми же «китоводами» не… как ты там говорил? А, точно: не светил бы. И засунул в самый глубокий карман, до получения лётного патента, а ещё лучше лет до семнадцати-восемнадцати. — Медленно проговорил мой собеседник.

— Почему? — Протянул я, чувствуя подвох, но… действительно, обидно! Машину-то я действительно поднял! Как по ниточке провёл, спасибо чутью на Воздух.

— Потому. — Усмехнулся Ветров. — Накостыляют за чужие заслуги. Кто ж поверит, что сопливый малолетка получил значок по праву? А проверять по спискам… слишком много возни. Так что, отрихтуют физиономию и значок отберут. Выкинуть, не выкинут, конечно, сдадут в ближайшую портовую управу, и когда тамошние листошкрябы выяснят имя владельца, торопыги, может быть, даже перед тобой извинятся. Но без синяков, жить как-то проще, не находишь?

Я кивнул, признавая правоту Ветрова. Действительно, матросы — ребята резкие, можно и на драку нарваться. Эх, а жаль… Я почему-то представил, как вхожу в наш дом в Меллинге и хвастаюсь отцу с мамой…

— Эй, Кирилл! — Тяжёлая рука дёрнула меня за плечо, и я, опомнившись, тряхнул головой. Смахнул соринку и улыбнулся.

— Всё в порядке, Святослав Георгиевич. В глаз что-то попало. — За спиной раздалось подозрительное шипение и я, резко развернувшись, ринулся разбираться с так вовремя затеявшим побег кипящим рисом.

Уменьшив температуру, я накрыл кастрюлю крышкой и, включив нагрев второй «конфорки», больше похожей на привычную по тем воспоминаниям варочную панель, взгромоздил на неё толстостенную чугунную сковородку. Ребристую и квадратную. В самый раз для жарки стейков в… хм… спартанских условиях.

— Любишь готовить? — Поинтересовался Ветров, прерывая наше молчание.

— Привык на свалке. — Коротко ответил я. Ну не рассказывать же ему, что в прошлой жизни мне слишком часто приходилось игнорировать домашние обеды, в которых благодаря своему чутью, я неоднократно обнаруживал кое-какие далеко не безвредные добавки от «любящих» родственников. А есть хотелось. Вот и приноровился пользоваться кухней в неурочное время…

— Ясно. — Коротко кивнул мой собеседник.

— Святослав Георгиевич, а что за воздушный колокол такой?

— Посадочное кольцо помнишь? — Чуть помолчав, заговорил он. Я кивнул. — Это не только ограждение. Кольцо образует своеобразный вертикальный тоннель высотой около двух миль, для идущего на швартовку дирижабля. Ветра в таком тоннеле нет, а его «стенки», если можно так назвать границы тоннеля, по сути, просто воздух под повышенным давлением. Они мягко отталкивают яхту или шлюп, так что тот постоянно находится в створе. Экипажу достаточно просто держать двигатели во взлётном режиме. Кроме того, кольцо формирует поток энергии, питающий купол идущего на швартовку дирижабля, так что экипаж может не бояться, что судно рассыплется в воздухе от недостатка энергии. Кстати, помнишь окончание нашего подъёма? Ты ещё занервничал, не услышав свиста ветра? Это оператор посадочной площадки включил кольцо, страхуя нас на финише.

— А как же традиции? — Удивился я.

— Традиция, дело хорошее, но не тогда, когда заходит речь о безопасности парящего города, точнее о расходах на ремонт его выносных конструкций в случае аварии. — Усмехнулся Ветров.

— Святослав Георгиевич, а для чего вообще нужны парящие города? Какой в них смысл?

— И это мне говорит человек, которого Водопьянов всерьёз считает гением… — Со вздохом покачал головой мой собеседник, и повёл носом, уловив запах зашипевших на сковороде стейков.

— Не понял. — Нахмурился я.

— Кирилл, ты же знаешь, что большинство энергоёмких производств размещаются в отдалении от населённых мест? Как думаешь, почему? — Ветров явно решил начать издалека.

— Нет расходов на «соседей», соответственно, можно устанавливать более мощные агрегаты на самом производстве. — Пожав плечами, ответил я.

— Именно. Но ведь хочется ещё больше, не так ли? Мощности много не бывает.

— Согласен. — Кивнул я. — Но пока не понимаю, причём здесь парящие города.

— Притом. Именно они добывают это самое «больше». В парящих городах располагаются перерабатывающие заводы, куда свозят блоки накопителей со всего мира… точнее, с пустых территорий подконтрольных государству владеющему городом. И акваторий. Благо океанов на Земле предостаточно. Кроме того, города собирают никому не нужную мировую энергию на больших высотах. После переработки, «фонящие» энергией контейнеры отправляются вниз, в города и на производства. Одного такого блока весом в сотню тонн хватит, чтобы на год обеспечить энергией «китовую» верфь. Для города, вроде Новгорода со всеми его пригородами, требуется десяток блоков. Так-то, Кирилл.

— М-да… слона-то я и не заметил. — Пробормотал я, раскладывая стейки по тарелкам. Теперь гарнир… и овощи. Огурчики, помидорчики… то что надо. Соль забыл!

— Что, прости? — Не понял Ветров.

— Вот они прелести самообразования, говорю. — Улыбнулся я, подвигая наставнику тарелку с сочным стейком на рисовой подушке. Хлопнул дверцей шкафчика и поставил на стол банку с крупной солью. И тут меня догнало воспоминание о шкатулках-накопителях, утащенных прямо из-под носа Вальтера Гросса. — Хм, Святослав Георгиевич, а почему эти блоки такие большие? Разве нельзя их уменьшить?

— М-да, самообразование, это зло. — Вздохнув, неожиданно согласился со мной Ветров. Я непонимающе взглянул на него и наставник усмехнулся. — Вернёмся на «Феникс», обязательно накажу нашему арт-инженеру, чтобы он погонял тебя по материаловедению. Удручающая неосведомлённость. Уменьшить блоки можно, но толку от них не будет. Ёмкость накопителей растёт с увеличением его размеров и, соответственно, массы, по экспоненте. Например, накопитель в пятьдесят тонн не сможет запитать даже наш «Феникс». А семидесятипятитонный блок уже может обеспечить энергией… например, небольшую верфь. Уф, вкусно!