Василий Клюкин - Коллектив Майнд
Комиссар с трудом разбирал слова, будучи почти не в состоянии слушать. Наверное,впервые в жизни он испугался и не на шутку. Он понимал, что его не отпустят, таккак он засадит за решетку их всех и их окружении быстрее, чем за полчаса.
Он понял, что эти люди не способны на убийство, и теперь столкнувшись с ихрешением, с их интеллектом лоб в лоб, он был раздавлен. И шансов нет, потому чтоиначе они бы не рассказали ему всю правду. Хотя всю ли?
– Эй, Пеллегрини, очнитесь! Есть и по-настоящему хорошая новость, – Айзекпытался привести комиссара в чувство. – Наша конечная цель вернуть энергию обратновсем хэппи, так что считайте это таким среднесрочным отпуском, на полгода-год, надеюсь,не больше. Заполните, пожалуйста, контракт. Напишите инструкцию, и я обещаю передатьее вашим родственникам. Они свозят вас в Калифорнию, на Гавайи или Флориду, на Гоа.Ничего личного, это борьба идей.
Туман и болото, гроза. Так мог описать ход своих мыслей Пеллегрини. Вспышкии полный беспорядок, калейдоскопом проносились картинки: сестра Жанетт, крестнаядочь, кабинет, Эйфелева башня в окне, феттучини с лососем, кабинет в Департаментеи поселок для хэппи. Вместе с Готье.
– Я предпочту застрелиться. Я офицер и имею право выбора.
Рот как будто самостоятельно произнес эти слова. Работало подсознание.
– Интересная смена жизненной позиции. – удивился Айзек. – Еще полчаса назадвы готовы были нас растерзать за борьбу с вашими идеалами, и вы так быстро от нихотреклись.
У Пеллегрини пересохло во рту, он не мог не возразить на это:
– Моим идеалом всегда был мир, в котором нет преступности, нет насилия. Яне отрекаюсь от такого мира. И я не единственный в этой комнате, кто сменил жизненнуюпозицию! Кажется, это ваше изобретение, профессор Линк? – Пеллегрини исподлобьяпосмотрел на профессора. – Что вы вдруг передумали, да еще целое подполье организовали?
– К сожалению, комиссар, я создал… чудовище. Оно дало миру много прекрасного.Можно сказать, планета выпила чудодейственную витаминку. Оздоровилась, окрепла.Но боюсь, у витаминки нашлись побочные эффекты, которые мне теперь приходится исправлять.
– Что же за побочные эффекты такие, позвольте полюбопытствовать?
– Вам же Паскаль все рассказал. – грустно ответил профессор. – Состояние хэппи- это не жизнь. Это новый вид комы. Люди умирают, только не физически, а эмоционально,так сказать. Мозг больше не работает. Нет воспоминаний, как выяснилось. Мы же вернулиОЭ Паскалю, сами видите. А выяснилось, что вытащили с того света. Поверьте, мнене просто было это признать.
– Может, вы как-то не так энергию вернули, случайно стерли память?
– А вот поэтому мы и не пошли в полицию, – вместо профессора ответил Айзек.- Кто-то скажет, не так вернули, кто-то предложит провести дополнительные исследования.Думаете, Агентство так легко от такой власти откажется? Вы подобные случаи в историипомните? А если вообще объявят сумасшедшими и в психушку упекут? Или попытаютсязамять тему? Что-то дети веджи с нулевым креативом не остановили скачивание.
– Так не все же дети рождаются веджи!
– А вы анализы ДНК на отцовство у них брали? С чего вы решили, что оба родителяточно веджи?
– Ну, это вы загибаете, молодой человек, – попытался возразить Пеллегрини.
– Я-то как раз не загибаю, а трезво взвешиваю риски, – ответил Айзек. Еслимы вернем креатив еще тысяче хэппи, тогда это будет неоспоримый факт. А не частныйслучай, который не пойми как истрактуют. Сами подумайте. Без профессора точно фактскачки будет объявлен ненаучным, потому что не проведен в лабораторных условиях,например. А если предъявить им профессора, то непонятно, куда его упекут на следующийдень. И главное кто? Террористы или спецслужбы? Да даже заявление Линка могут поставитьпод сомнения. Как доказать, что закачивание проведено правильно? Можно оспоритьто, что Паскаль был веджи. Может, он аферист, получивший деньги и спокойно изображавшийиз себя веджи? Если наша операция провалится, то мы конечно все это полиции расскажем.И журналистам тоже.
– Да уж, – Пеллегрини не мог не согласиться с рассуждениями Айзека. Походв полицию не гарантировал ничего. Кроме того, что всех для начала возьмут под стражу.Все-таки совершено ограбление. Необычное, но ограбление.
– Послушайте, Айзек. У меня есть крестница, у меня есть сестра. Я долженподумать в первую очередь о них.
– Нет проблем. Думайте. Если все пройдет гладко, то не так уж долго вы пробудетеведжи.
– А если нет?
– Комиссар, – Айзек улыбнулся, – Вы что, начинаете болеть за наш успех?
Пеллегрини поймал себя на мысли, что именно так. Он волнуется, что у них неполучится, и он останется веджи. Эта мысль шокировала комиссара.
– Представьте, практически у всех хэппи были родные, близкие, друзья. Были.Потому что тот, кто стал веджи, – моральный покойник, – вмешался Паскаль, которыйне желал стать веджи никому, даже врагу, комиссару. – Самое страшное – у превратившегосяв веджи нет теперь его самого. А ведь, согласитесь, Пеллегрини, у человека естьтолько он сам. По большому счету. Каждый человек – огромный мир. Нет, давайте-каскажем не так избито. Каждый человек – радар. Он излучает вокруг себя волны – этопоступки, идеи, общение с другими людьми. А по возвращению этих волн обратно, пообратной связи, человек оценивает то, как он живет. И вот на свете существуют миллиардырадаров, каждый излучает и оценивает. И живет, осмысляя все те сигналы, которыеон получает. Каждый из миллиарда отдельно, и так все вместе. Думая об этом, свихнутьсяможно. Веджи – это радар, лишенный способности излучать. И можно ли вообразить болеежестокое насилие, чем изъятие у человека его самого? Превращение его в ходячий аппаратпо переработке пищи.
Пеллегрини внимательно слушал Паскаля, пытаясь понять свое будущее состояние.Он не хотел, но смирился с тем, что стать хэппи для него теперь неизбежно.
– Я пошел на сдачу ради своей любимой, – продолжал Паскаль, руки его тряслисьи на глаза наворачивались слезы. – Но она ушла от меня меньше, чем через три месяца.А я даже не попытался ее остановить. Мне было все равно! Это сейчас мне не все равно,да только поезд ушел! Она давно с другим! Вы не представляете, что это такое, уснутьв объятиях любимой, а проснувшись утром понять, что она уже год как с другим!
Пеллегрини опустил голову. Того страха, который он испытывал сейчас, когдаего захотели «скачать», он не пожелал бы и врагу. Хоть бы у этого чертового Айзекавсе получилось!
Байки взял со стола стопку чистых листов бумаги и протянул Пеллегрини:
– Можете написать письмо в адрес верхушки «Коммуны». Вы же не последний человекдля них, вы работаете в главном Департаменте, который непосредственно с ними сотрудничает.Так и напишите им, что они ошиблись и должны исправить это. Министру внутреннихдел тоже. Нам это может помочь, если операция провалится.