Михаил Медведев - Злая Звезда

– На кого можно охотиться ночью? – удивился Дифор, занимая положенное ему место по правую руку от королевы. Для этого ему пришлось оттолкнуть стражника. Капитан сделал это с плохо скрываемым удовольствием.

– Лето жаркое. Еноты-кровососы расплодились. Деревенские жители жалуются.

Маленькая процессия во главе с Элеонорой вошла в тесный дворик. Весь гарнизон выстроился вдоль стен. Заспанные солдаты пытались привести в порядок спешно натянутую в темноте амуницию. При появлении царственной особы вояки окаменели, приняв стойку «смирно».

– Не надо было будить людей, – тихо сказала Элька. – Кто начальник стражи?

– Я начальник стражи, – лысый стражник подпрыгнул на месте. У него появилась возможность представиться королеве. – Я начальник стражи Какун.

Элька застыла от изумления.

– Как тебя зовут? – ошеломленно переспросила она.

– Какун, – испуганно повторил начальник стражи. – А что?

– Нет, ничего, – королева с трудом сдержала усмешку. – Просто на одном языке это слово имеет неприличное значение, – мстительно разъяснила она и повернулась к строю солдат.

– Благодарю за службу! – рявкнула она басом.

Строй хором прорычал что-то невнятное, но очень воинственное и торжественное.

– Ср…, тьфу, Какун, прикажи им разойтись.

– Разойтись! – вяло скомандовал начальник стражи, и по двору прокатился облегченный вздох. Через минуту на плацу уже не было ни одного солдата.

– Ты молодец, Какун, – похвалила Элеонора главного стражника. Она всегда старалась устанавливать хорошие отношения с людьми, даже если они ей не очень нравились. – У тебя дисциплинированный гарнизон, и ты прекрасно выполняешь свои обязанности.

– Рад стараться, ваше величество, – Какун даже зарумянился от удовольствия. Перед его внутренним взором мгновенно пронеслись яркие картины будущей карьеры. Если тебя хвалит сама королева, то это может иметь самые неожиданные и очень приятные последствия. Может быть, и не сейчас, а в отдаленном будущем. Во всяком случае, если когда-нибудь ей понадобится толковый начальник дворцовой стражи, она обязательно вспомнит о старине Какуне из захолустного замка.

– Не желаете ли проследовать в опочивальню? – Стражник был не в силах сдержать счастливую улыбку, и Элеонора похвалила себя за хороший психологический ход. Теперь это ничтожество легко продаст своего родного графа, лишь бы услужить ей.

– У вас есть телефон или рация? – спросила она, направляясь к парадному крыльцу. – Мне срочно нужна связь с Глогаром.

– К сожалению, нет, – Какун обогнал королеву и открыл перед ней тяжелую дверь. – Телефонная связь прервалась сразу после начала эпидемии, а радиограмму послать невозможно. Наш радист скоропостижно скончался, – начальник стражи горестно вздохнул. – Только он умел обращаться с рацией.

– Я думаю, мы справимся и без радиста, – Элеонора с надеждой посмотрела на Дифора. – Веди нас, Какун!

– Тогда сейчас по лестнице в южную башню, – начальник стражи побежал впереди, показывая дорогу и включая свет в темных коридорах. Граф Вонримс, похоже, не чурался технического прогресса и провел в свой замок электричество. Элька завистливо вздохнула. В особняке принца Дкежрака до сих пор пользовались факелами и свечами.

«Сейчас вызову вертолет и через пару часов буду в столице, – думала она, поднимаясь по крутым ступеням. – Лишь бы с Жаком за это время ничего не случилось». Элька постоянно думала о своем любимом, и струна страха натягивалась в ее груди всё туже. Только бы нервы выдержали, только бы вынести это испытание и не сломаться. «Главное – не терять голову и держать себя в руках», – уговаривала она себя.

Какун остановился около обитой железом двери с маленьким окошком на уровне лица. Такие обычно делают в тюрьмах, чтобы кормить заключенных. На покрытом пятнами ржавчины листе металла отчетливо виднелась нацарапанная гвоздем забавная рожица в наушниках. Покойный радист был веселым человеком.

– Открывай, – распорядилась Элька.

– Ключи только у графа, – развел руками начальник стражи.

– А как же радист попадал туда? – поинтересовался Дифор и достал бластер.

– У него были свои ключи.

– Где же они?

– Не знаю. Наверное, остались у покойника. Он выходил из своей комнаты только для того, чтобы поесть, и всегда очень тщательно запирал дверь. – Какун с беспокойством наблюдал за действиями капитана. – Полторы восьмицы назад он, как обычно, заказал на кухне тарелку тушеной капусты с сардельками. Как обычно, во второй день восьмицы выпил пива. Поболтал со своим приятелем Барутисом и ушел к себе. Он совсем не выглядел больным. А вечером граф сказал, что радист умер, и мы перестали готовить еду на его долю. Вот так бывает. Никогда не знаешь, где тебя прихватит костлявая.

– От чего он умер и видел ли кто-нибудь, кроме графа, его тело? – спросил Дифор, медленно вращая регулятор мощности лучемета. Ему не хотелось тратить много энергии на вскрытие замка, и он старался подобрать оптимальную мощность луча.

– Я не видел, – Какун пожал плечами. – Думаю, его похоронили, когда я спал.

– Вы позволите, ваше величество? – спросил капитан, вставая рядом с дверью и направляя ствол на замочную скважину.

– Конечно, – кивнула Элька.

Нестерпимо яркий луч уперся в металлический лист. Железо мгновенно раскалилось и засветилось. Горячие капли покатились по ржавчине, будто дверь вспотела от жары. Элеонора укрыла лицо в сгибе локтя, но продолжала, прищурившись, наблюдать за медленно ползущей по металлу ослепительной полосой. Кривоватый прямоугольник очертил замок.

– Будь осторожен, – предостерегла его Элеонора.

– Без паники. Будем надеяться, что это не немочь, – капитан кивнул стоящему неподалеку Тидбиту. Пилот изо всех сил ударил ногой по двери. С противным скрежетом она распахнулась. Палец капитана дрогнул на спусковом крючке. Никто не выпрыгнул навстречу Дифору, и он облегченно перевел дух. Первым, на правах представителя хозяина замка, в комнату вошел Какун и ошеломленно присвистнул.

– Он здесь, – будто оправдываясь, пробормотал он. – Я не знал, что его не похоронили. Прискорбное упущение.

Дифор, не переступая порога, внимательно осмотрел комнату через дверной проем и только после этого рискнул войти внутрь. В кресле рядом с большой ламповой радиостанцией покоился труп человека. Казалось, что перед смертью он долго голодал. Тонкая сухая кожа туго обтягивала череп, высохшие глазницы печально смотрели в потолок, а рука всё еще сжимала микрофон. Не было никакой нужды в тщательном расследовании для выяснения причины смерти. Всё стало ясно после первого же взгляда на тело. Из горла радиста торчала короткая арбалетная стрела. Еще одна проткнула правую руку рядом с локтем.