Михаил Белозёров - Атомный век

— Драпал я оттуда, только пятки сверкали. Так что, извини, больше я туда не ходок.

— А с чем вы столкнулись? — как бы между делом поинтересовался Берзалов.

— А вот с этой самой «пылью».

— «Умной пылью», — подсказал Берзалов, плохо представляя, что это такое.

— Да, — согласился генерал. — Только мы её называли «зелёной пылью». Так что ты туда без полной выкладки не суйся.

Полная выкладка подразумевала АЗК и противогаз, а ещё полную герметизацию бронетранспортёра.

— А лучше, конечно, полностью изолирующий костюм с баллоном. У меня сорок три человека в момент погибли.

— А как она воздействует?

— Я, лейтенант, сам не ведаю. Просто после контакта даже с кожей, человек падал и умирал практически без симптомов. Упас и уснул. Шибко странная вещь: то она живая, ведет себя, как взвесь, то мёртвая, как обычный песок. А что в действительности с человеком происходит, никто не знает. Диагноста такого уровня у меня нет. Представляешь, один врач в живых остался. Они в первую очередь‑то и вымерли, потому что контачили с больными.

Но больше всего генерала интересовала девяносто пятая бригада. Уж очень он подробно расспрашивал: и так и эдак, а в конце высказался:

— Ну слава богу, что я не один, а то вся моя деятельность как бы бессмысленна. Теперь есть хоть ради чего жить.

Не стал Берзалов уточнять, ради чего, собственно, в его понимании — ради родины, иначе быть не могло. Настало такое время — жить ради родины. А это громкие слова. Bслух такие не произносят, только вроде пароля. Их держат при себе, как самую дорогую медаль. Ну и то ли под воздействием этих слов, то ли от избытка чувств, взял да рассказал и о грядущих выборах, и о обстановке в мире. И ту же они затронули самую животрепещущую тему: гибель США и смаковали её во всех подробностях.

— Нарвались всё‑таки, — со сдержанным удовлетворением высказался генерал и полез в карман за фляжкой. — Шибко они напрашивались, да примерялись. Выпьем за помин их душ.

К этому моменту они спустились на землю, сели на бурые листья, из‑под которых лезла весёлая зелёная травка и, опрокинув по паре колпачков спирта, решили, что действовать надо незамедлительно.

— Откуда манкурты появились? — спросил Берзалов, хотя вопрос по значимости был далеко не самым главным.

Самое главное заключалось в том, что реального противника больше нет. Однако Берзалов всё ещё не свыкся с этой мыслью. Ему всё ещё казалось, что надо оглядываться на Дядю Сэма. А теперь и оглядываться не на кого, как бы смысл жизни потерялся и в душе образовалась пустота.

— Это я им внушил, — гордо сообщил Грибакин. — Приползают к нам, как клопы на кровь, по одному и целыми подразделениями. Деваться‑то им некуда. Несчастные и голодные, а главное — потерянные. Я такого ещё не видел. Словно из них стержень вытащили. Ну я им и объяснил, кто они теперь такое, если хотят в живых остаться.

— Я голову ломал, что за «манкурты»? — признался Берзалов. — Вроде как новая национальность.

— А пусть будет новая национальность — манкурты, — сказал Грибакин.

— Пусть будет, — согласился Берзалов.

— А что за мальчик с вами? — словно как бы между делом спросил Грибакин, и Берзалов уловил в его голосе удивление.

— Спасли… два дня назад… — ответил он напряжённым голосом. — Кецом зовут. А что?..

Оказалось, зря напрягался.

— Да ничего. Навидался я этих мальчиков там в укрепрайоне. И имя вроде знакомое.

— В смысле?.. — удивился Берзалов, уж, казалось, Кеца не в чем было подозревать.

— Бродили они там толпами.

— Вот оно что… — удивился Берзалов.

— Хотя… ничего плохого не делали. Пытались мы одного приручить, того, кого поймать смогли. Шибко бегали, как страусы.

— Ну?.. — напряженно спросил Берзалов и аж вспотел.

— А он разговаривать не умеет, только свистит, как судья на поле.

— А — а-а… Ну наш‑то говорит, — с облегчением вздохнул Берзалов. — А когда мы двинемся? Времени мало, — напомнил он и невольно посмотрел на часы. Показывали они четверть пятого. Звезды над головой, казалось, стали ещё ярче, а горизонт — ещё зеленее, словно покрылся ядовитой плесенью.

— Я, собственно, ремонт уже закончил, — сказал Грибакин. — Загоним твой БТР на платформу и через два часа будем у моста. Никуда твой Гаврилов не делся. Ждёт, должно быть.

— Будем надеяться, — согласился Берзалов, хотя на душе у него кошки скребли. — А вы не знаете, почему небо зелёное? — спросил он.

— Это отблески, — ответил генерал на ходу, энергично перешагивая через железнодорожные пути.

Видать, здесь принято ходить коротким путём, сообразил Берзалов, а не так, как мы привыкли до войны — всё по дорожкам, да по асфальту. По мере того, как они приближались к депо, из кустов появлялись всё новые и новые бойцы. Берзалов вначале по привычке их считал, а потом плюнул — бессмысленно. Видать, Касьян Ёрхов сказал правду, армия была у генерал — майора Грибакина — небольшая, но хорошо вооруженная, построенная по военному образцу, то есть все в полевой форме, бритые, стриженные, даже пахнущие одеколоном, а не распиздяи какие‑нибудь с обрезами типа «дубов». Берзалов едва поспевал за ним, а Архипов и Сундуков едва поспевали за Берзаловым. Потом кто‑то крикнул с удивлением:

— Игорь!.. Сундуков!.. — и бросился обниматься.

— Другана встретил, — оглянулся на Берзалова Сундуков, как всегда, изумлёнными глазами. — Вместе снимались в сериале.

И действительно, лицо у бойца показалось Берзалову чем‑то знакомым, но он не стал уточнять. Снимался, значит, снимался, время сейчас другое, не до кинематографа. Может быть, он даже и остановился бы, расспросил, чтобы потешить душу и вспомнить прежние, мирные деньки, но впереди его ждал Гаврилов.

— Не отставай! — крикнул Берзалов и спросил у генерала: — Какие отблески? — хотя уже кое о чём стал догадываться.

— Отблески «зелёной пыли», — как бы между делом сообщил Грибакин, раздавая по пути приказы: — Тепловоз почему не подогнали? А где Кузьмичёв?

— В смысле… «умной пыли»? — напомнил о себе Берзалов.

— Ну да, — безразличным тоном согласился генерал и заорал на кого‑то, кто шарахнулся от него вглубь депо: — Кузьмичёв, мать твою… ты чего от меня бегаешь?! Я же не отстану! Ты колодки отрегулировал? Нам ещё бэтээры грузить!

— Какой, на фиг, бэтээры? — раздался из депо недовольный голос, и на свет появился высокий, тощий мастер, одетый в засаленный комбинезон.

— Сейчас увидишь, скотина! — крикнул Грибакин, размахивая крепкими кулаками.

— Вы так говорите, вроде это чепуха? — снова напомнил о себе Берзалов