Константин Калбазов - Город в степи
Буксир прибыл примерно минут через сорок. Путешественники как раз закончили чаевничать, когда раздался гудок, призывающий взойти на борт. Крайчек не забыл о семействе Дворжаков, и наемники перенесли их багаж.
Нет, Алексей не обманывался. Такое внимание было обусловлено вовсе не его дружбой с Сергеем. Наемники вообще народ сами себе на уме. Но если ты сумел заслужить их уважение и стоял с ними плечом к плечу… Кстати, Алексея они между собой называли гренадером, памятуя о его столь своевременных действиях, спасших от захвата «Желтую розу» и жизни всех находившихся на ее борту.
Они расположились на верхней палубе, рядом с ходовым мостиком. Здесь было не в пример свободнее, чем на нижней палубе, где находилось около полусотни переселенцев, отправившихся за лучшей долей. Да и обзор отсюда был куда лучше. Болотин удивился было тому обстоятельству, что баржа с грузом осталась у причала, но молодой капитан объяснил, что ею займется другой буксир. Его же задача доставить как можно быстрее в Домбас новых переселенцев и гостей. На копях, как заметил Алексей, также произошли изменения. Теперь снимаемый грунт не отвозили в отвалы, а все теми же транспортерными лентами доставляли на место выработки угля и заполняли им образовавшиеся пустоты. Его даже утрамбовывали, дабы укрепить берег. Погрузка барж тоже производилась посредством транспортеров. Несколько паровых машин на колесном ходу приводили в движение все эти механизмы. При такой плотности использования машин механические мастерские скорее всего работают с солидной нагрузкой, ведь техника требовала постоянного обслуживания, мелкого и серьезного ремонта.
Пристань у самого Домбаса мало изменилась, чего не скажешь о сильно разросшемся городке. Во-первых, на той самой возвышенности, откуда вели обстрел арачи, были устроены укрепления. Так называемый форт номер два, первый был возле порта. Правда, это укрепление в значительной мере уступало первому. Но, как следовало из пояснений капитана буксира, молодого паренька, которому едва стукнуло двадцать, он был лишь центральной позицией, вся земля вокруг него была испещрена траншеями полного профиля, с блиндажами и ходами сообщений. Кое-что было видно и с мостика буксира.
Исчезло колючее заграждение вокруг города, как и минные поля. Впрочем, они перекочевали на особо опасные направления, в основном находящиеся в мертвых пространствах. Но сплошного периметра уже не было. Вместо этого по краям лощины поднялись еще два форта вроде того, что был на правом берегу Ронки.
Ну здесь ничего удивительного. Новые подворья ставились так же, как и первые, — хотя и плотной застройкой, но далеко не тесной. Население Домбаса насчитывало уже три тысячи человек, и недостатка в семейных не было. Такое количество домов просто невозможно уместить в прежнем периметре. Не средневековый же город в самом-то деле.
Строительство и сейчас шло полным ходом, Алексей заметил, как со стоявшей у причала баржи сгружали лес. С реки было прекрасно видно две новые улицы, поднимающиеся вверх по склонам лощины. Подворья выглядели пока по-сиротски пустыми и не несли никаких следов индивидуальности. Наконец, там не было ни одного деревца, тогда так старая часть городка утопала в зелени.
— Дорогой, какая прелесть! — восхитилась Хана. — Преобразек способен передать лишь небольшую часть всей этой красоты.
— Согласен. — Алексей и сам пребывал под впечатлением от представшей его взору картины.
— И ты к этому причастен!
— Хм… Дорогая, только и того, что причастен. И, уверяю тебя, в самой малой степени. Это все заслуга Сергея. Я-то все поражаюсь, куда он умудряется деть такую прорву денег. Но, глядя на этот широкий замах, впору удивляться, как у него вообще хоть что-то остается.
— Но ведь толчок был дан благодаря той сумме, что ты выделил ему, — упорствовала Хана. Все же любая жена предпочитает видеть большую заслугу именно своего мужа, а уж любящая и подавно.
Алексею эти слова пришлись не по душе, и он недовольно сказал:
— Я ничего не выделял Сергею, Хана. Запомни это раз и навсегда. Я отдал ему только то, что и так по праву было его. А уж как он распорядился теми средствами, целиком и полностью его заслуга.
— Шимон, я вовсе…
— Прости, Хана, я был излишне резок. Но это правда. Конечно, я помогал ему и продолжаю помогать сейчас. Но это он рисковал здесь своей жизнью, вставая на защиту людей. Это за него люди готовы пойти в огонь и в воду. Это он, рискуя разориться, стремился обеспечить людям все самое лучшее, даже когда дела были совсем плохи. Кстати, я со многим был не согласен, так как он поступал непрактично. Но время все расставило по своим местам. И все это в первую очередь его заслуга, и никак иначе.
— Дорогой, не стоит преуменьшать своей заслуги, — поцеловав мужа в щеку, возразила Хана. — Все это так. Сергей много сделал и многого добился, и он заслуживает высшей похвалы, как и любви людей. Но многие ли поступили бы подобно тебе? Бросили бы все дела, отправились бы с риском для жизни в дикую степь спасать друга? Без колебаний отдали бы пусть и причитающиеся ему деньги, тем более он о них и понятия не имел? Хотя ты и утверждаешь обратное, это и твое детище. Или скорее ваше. Ты же сам говорил, что у вас с Сергеем одна дорога на двоих.
Варакин появился словно ниоткуда. Однако он и не подумал бросаться к дорогим гостям, оставшись на причале. Ну а чему, собственно, удивляться. Подумаешь, приехал друг. Куда важнее встретить не гостей, а тех, кто прибыл сюда на постоянное место жительства. И что с того, что он их впервые видит? Каждый из них — это кирпичик в стене возводимого им здания. Алексей же поймет. Не может не понять.
Алексей понимал. Но ему все же было немного обидно. Ведь не всегда же Сергей находился в Домбасе по прибытии переселенцев. Встречали же их его помощники. Так отчего же было не сделать сегодня исключение?
— Шимон!
Алексей настолько увлекся своими мыслями, что не заметил, как на палубу взлетела Эмка, легко неся на руках двухгодовалого постреленка, всячески стремящегося вырваться из рук матери. Она с ходу заключила Алексея в объятия, смачно чмокнув в выбритую до синевы щеку. Малец тоже не растерялся и ухватил незнакомого дядьку за волосы, резко дернув их. Как видно, потеряв надежду совладать-таки с матерью, он решил выместить все свое негодование на Алексее.
— Ох! Погоди, постреленок. Отпусти.
— Игнас, проказник, отпусти дядю Шимона.
Но малец только залился звонким смехом и словно назло потянул еще сильнее. Судя по всему, он находил ситуацию весьма занятной. Алексею все же удалось справиться с маленьким агрессором и вытащить свои волосы из цепких ручонок. После чего он схватил мальца, сделал страшные глаза и, уткнувшись в его грудь, зарычал. Игнас ничуть не испугался и вновь залился смехом, опять ухватив веселого дядьку уже обеими руками.