Мария Семенова - Уйти вместе с ветром

Выражение «пошли вы на!» Эдит, к удовольствию собравшихся, ничего не понимавших, но восхищённых, крикнула по-русски.

Дорога шла прямо по берегу, иногда прячась под линию прилива. Выше лежали пески небольшой полярной пустыни, за ними — скалы, поросшие скрученными ветром соснами. Каменщик, Кирилл и Художник сидели в огромной, с двухэтажный дом куче ржавого железа — остатках самой разнообразной техники. В пределах видимости куча была одной из многих.

— Дезире сказала, тебе надо сойти с карусели, — сказал Художник.

— Ерунда, — ответил Кирилл.

Художник невозмутимо продолжал:

— Дезире обычно угадывает. Но бывает — и нет. Если попробовать?

— А как?

Кирилл с интересом оглядывался. Странный пейзаж казался ему красивым и дерзким. Присматриваясь к новым знакомым, он понял, что никакими словами не смог бы описать Каменщика — слишком чужеродным тот был. С Художником дело обстояло попроще.

— Я буду рисовать, а ты смотри. И всё.

— Но на чём же ты будешь рисовать?

— Как на чём? Да вот же — мокрого песка сколько угодно!

Это была совсем маленькая и старая карусель. Всего четыре деревянные лошадки. С грустными глазами и потёртыми бархатными попонами на плоских спинах. И ещё — деревянная Брунгильда с хитро ухмыляющейся мордой и рысь Маруся на высоких прямых ногах и с длинными-предлинными кисточками на ушах. Они с Брунгильдой гонялись друг за дружкой по кругу.

Помигивали маленькие лампочки, выкрашенные в разные цвета и развешанные на крыше. На самой верхушке развевался флажок — старый и выцветший, не вдруг и поймёшь, что на нём было когда-то нарисовано.

Художник уже сидел на одной из лошадок, сунув в стремена короткие ножки. И увлечённо, в такт движению карусели, натягивал то один повод, то оба сразу.

— Иди сюда! — помахал он Кириллу.

Карусель стояла прямо на берегу. Над вечерним морем полосой шёл ливень и быстро заштриховывал небольшие волны неровными, прерывистыми линиями.

Волосы сразу промокли. Кирилл слизывал языком капли, текущие на нос с пряди, прилипшей ко лбу.

Под крышей карусели было светло и сухо.

Кирилл осторожно подошёл к чёрной щели в деревянном полу, долго смотрел и наконец решился — шагнул и сразу крепко вцепился в уши деревянной Маруси.

— Садись, поехали! — засмеялся Художник и пришпорил свою лошадку. — Смотри, как весело!

Он видел всю эту землю и в повторяющихся кругах мог оценить безупречное чувство ритма природы, проявлявшееся в построении любого здешнего пространства. Чередование озёр, облаков, скал, сопок, крошечных берёз и огромных подосиновиков…

Они катались, пока карусель не остановилась. Художник погладил свою лошадку по холке и даже чмокнул в облупленный нос. Кирилл, смущаясь, потрепал уши деревянной Маруси.

— У меня голова кружится, дай руку! — сказал Художник.

Вышли вместе, держась за руки. Дождь прекратился. Ночь тоже. Каменщик сидел, расставив согнутые в коленях ноги, и деловито гнул какую-то железку, пытаясь сделать из неё круг. Железка слушалась, как пластилиновая.

— Вот видишь, — сказал Кириллу Художник. — Можно войти и выйти, когда захочешь. И ничего страшного.

— У нас вообще-то ещё дела, — заметил Каменщик.

— Спасибо тебе, Художник. Я вас больше не задержу. Мне теперь нужно подумать, — сказал Кирилл. — Где бы это…

— В пещеру к Жадине, — предложил Каменщик. — Там хорошо. Все ушли, никого нет. Самое место, если подумать. Камни кругом… Ты привидений не боишься?

— Если с вами водиться, так никаких привидений не надо, — засмеялся Кирилл.

— Это точно, — согласился Каменщик. — Сейчас Художник тебе нарисует, как найти.

Игорь и Александра шли по улице посёлка. В пыли играли лаечного вида щенки с задорными хвостиками баранками. Александра нагнулась и погладила одного из них. Он тут же уцепился мелкими, но острыми зубками за рукав.

— Вы скучаете по своей собаке, той, которая умела открывать рюкзаки? — спросил Игорь.

— Да, конечно. Но Кристина сказала, что с ней всё в порядке, она счастлива. Хильда просто устроила свою личную жизнь…

— С тех пор как у нас ожил Интернет, в Сети плещутся огромные волны, поднятые Эдит. Правда, судя по комментам, никто не принимает всё это всерьёз. Слишком много подобных мулек каждый день появляется. Только французские коллеги и Гринпис, где знают Эдит, действительно забеспокоились, даже направили запрос куда-то в недра нашей государственности…

— Где он и погибнет, — невесело усмехнулась Александра. — Впрочем, Эдит, по-моему, и динамитом не остановишь. Кроме Полковника, она, как я понимаю, и на Порядина пыталась наехать?

— Ну да, это было при мне. Настоящий блицкриг. Они обменялись цитатами, на мой взгляд — очень эффектно…

— Какими цитатами?

— Эдит: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Это ледяная пустыня, по которой ходит лихой человек». Это сказал обер-прокурор Синода Победоносцев поэту Мережковскому, запрещая религиозно-философские собрания. Ответ Порядина: «Демократия — это пространство договорённости вооружённых мужчин». Автор — президент США Бенджамен Франклин.

— Действительно эффектно, — согласилась Александра. — И очень в тему.

— Образованные люди, — лицемерно вздохнул Игорь.

Небо заполнил странный жёлтый свет с неживой белизной и тёмной прозеленью по краям, как будто где-то за горизонтом разбили огромное тухлое яйцо. Песок сделался багровым. Берёзы и сосны на сопках потеряли свою розово-серебряную прозрачность и стояли, напружинившись и вцепившись корнями.

Свет солнца медленно убывал, меняя тональность. Куда-то делись все звуки…

По дороге вдоль линии прилива медленно ехали чёрные танки.

— Во, гляди, Художник! — возбуждённо подпрыгивая, закричал Каменщик. — Художник! Всё совпало как надо. Вон танки. А это — знак от наших. Сейчас начнём…

— Ты уверен, что это именно знак? — спросил Художник.

— А что же ещё?! Смотри, солнца уже почти не осталось…

— Но как?..

— Да какая разница!

Ни Каменщик, ни Художник никогда не учились в школе. Они не читали книг по географии, а о существовании астрономии даже не подозревали. Оба были уверены, что земля плоская и кончается где-то далеко-далеко, за северным океаном. Египетских жрецов, чтобы истолковать увиденное, для них не нашлось, и они сочинили толкование удивительному явлению сами, исходя из обстоятельств.

Каменщик сидел лицом к отвесной скале, и в бирюзовых глазах постепенно расплывались зрачки. Он улыбался, как мог бы улыбаться валун, предвкушая, что вот сейчас сорвётся со склона и увлечёт за собой оползень. На парочку мегатонн.