Карл Шрёдер - Солнце Солнц

Одной рукой Хайден схватил Обри за рубашку, другой зацепился за край двери, внезапно открывшейся в алмазной стене, и потянул Обри и байк навстречу ослепительному сиянию. В ушах звенело от выстрелов.

Шум словно отрезало, когда дверь за ними закрылась, и четыре человека и байк упали в свет.

— Ничего? Вообще ничего? — Чейсону стало нехорошо. Два разведчика выглядели не лучше; экипаж, обступивший их полукуполом, замер словно громом пораженный.

— Все заброшено, сэр. Все закрыто, за исключением пары домиков, вроде бы караульных будок. Корабли ушли… кроме буксиров, но…

— А может, вы их просто не нашли? Может, они спрятаны где-то в саргассах?

Пилоты переглянулись. И пожали плечами.

— Их там просто некуда прятать, сэр. Мы смотрели. Сэр… сэр, они ушли.

Ушли. Дредноут и весь флот новеньких военных кораблей Формации Фалкон взяли курс на Слипстрим. Возможно, они уже там. А Чейсон Фаннинг забрал семь судов, которые помогли бы защитить родину, и потащил на поиски некоего средства, которое дало бы военное преимущество и которое оказалось химерой. Он проиграл.

— Сэр? Что нам теперь делать?

У Чейсона Фаннинга не было ответа.

Прохладный воздух омыл лицо. Хайден с наслаждением сделал глубокий вдох, утер лицо и пригладил влажные от пота волосы. Потом повернулся к Обри.

— Она не ранена. — Карриер уже поворачивал ее в воздухе и осматривал, как товар на рынке. И верно, крови не было.

А если это тот встроенный жучок-убийца, которого она носит в себе? Может быть, Обри перешла какую-то невидимую грань, начала говорить что-то такое, что активировало механизм? В какой-то момент Хайден почти поверил, что именно это и произошло и что она мертва.

Потом Карриер положил руку ей на лоб.

— Горячий. Пульс учащенный. Потоотделения нет. Похоже, обморок от жары.

Обри закашлялась и открыла глаза.

— Ох… голова… — пробормотала она. Потом растерянно огляделась. — Как мы… — Она пошарила в воздухе, пытаясь найти опору. Хайден протянул руку, и она, взявшись за нее, приняла вертикальное положение относительно мужчин. — Мы в Кандесе.

— И у нас расписание, которого надо придерживаться. — Венера уже ждала их в соседнем дверном проеме. Байк висел в воздухе рядом с ней, пыхтя и посвистывая — охлаждаясь. Хайден посчитал пулевые отверстия — не меньше двадцати. Топливные баки не пострадали, а вот вентилятор и горелки еще нужно проверить.

— Так что, Махаллан, вы очнулись? Готовы работать?

— Да, да, — раздраженно отозвалась Обри. Но Карриер покачал головой.

— Ей нужна вода и холодный компресс. Мы же не хотим, чтобы она ошиблась в решающий момент.

Венера вынула из-под шелковой туники красивые часики.

— У нас есть час. И я с большой неохотой дарю его вам. Двинулись дальше. Хайден без труда тащил за собой

Обри, которая, похоже, никак не могла сосредоточиться; в условиях гравитации она, наверно, не смогла бы даже идти.

— Знакомый дизайн, — заметила Венера, проходя по светлому коридору с белыми стенами. Внутри то, что Обри назвала центром для посетителей, было разделено на многочисленные помещения и переходы, но разделено довольно условно, потому что стены и полы не соприкасались. Прямоугольные коробки пастельных тонов свободно висели в воздухе, образуя комнаты и этажи неограниченной мобильности. Во многих местах из комнаты в комнату можно было проскользнуть под стеной, как и спуститься с этажа на этаж. Повсюду, отбрасывая тени, смягчавшие углы пространства, плавали разноцветные электрические огоньки. Подобная планировка нередко применялась в жилых домах и общественных учреждениях, где нет гравитации, но там всегда можно увидеть веревки или какие-то другие крепления, удерживающие «коробки» на месте. Здесь же ничего похожего Хайден не обнаружил.

Комнаты в свою очередь разделялись экранами на функциональные зоны: ниши для принятия и приготовления пищи, развлекательные центры, затененные спальные уголки. Им не потребовалось много времени, чтобы найти свежую холодную воду для Обри. Умывшись, она сразу взбодрилась.

— Здесь можно поместить сотни человек, — заметил Карриер. — Уверены, что сюда никто не придет? Похоже, здесь регулярно прибираются.

Обри рассмеялась.

— По сравнению с обслуживанием солнц Кандеса, поддержание в порядке этого центра — работа несложная.

— Несложная для кого?

— Вы имеете в виду, для чего. Не беспокойтесь, Карриер, здесь мы никого не встретим.

Карриера ее заверения не убедили.

— Здесь слишком пусто. Мне это не нравится. Хайден обыскал шкафчики, надеясь найти что-нибудь, что помогло бы Обри. К его удивлению, запасы оказались немалые, но пакетики и коробочки были подписаны на незнакомом языке.

Обри от предложенной помощи отказалась.

— Я чувствую себя лучше, Венера. Давайте займемся тем, зачем мы здесь. — Она выскользнула из кухонной зоны в жилую.

Венера хмуро посмотрела на нее.

— Ну, чего вы ждете? Где… мостик, командный центр или как у вас это называется?

Обри жестом указала на пустую картинную раму, которая занимала большую часть потолка.

— Везде, где вы только захотите. Смотрите. — Она произнесла несколько слов на языке, который Хайден никогда прежде не слышал, и рамка внезапно заполнилась внутренним светом. Потом в ней как будто открылась дверь или окно, и Хайден понял, что смотрит внутрь Кандеса.

Увиденное напоминало то, что открылось ему давным-давно, еще в школе, когда он заглянул в микроскоп, — хаотичное движение крошечных существ. Сами солнца напоминали диатомовые водоросли, колючие и переливающиеся; хотя они были неподвижны, вокруг них открывались какие-то штуковины, похожие на металлические цветы. Их лепестки развертывались веером, как руки манерных танцоров, на сотни футов вширь, являя сложные механические бутоны, должно быть, спящие в вольфрамовых коконах в течение дня. Какие-то яркие штучки высыпались из них, как семена из стручка — или байки из ангара.

Двигалось и что-то еще — длинные веретенообразные платформы изящно выхватывали из воздуха кристаллические цилиндры и ставили их вплотную друг к другу. В самих цилиндрах тоже шевелились какие-то механизмы.

— Что они делают? — спросил он.

— Восстанавливаются, — рассеянно ответила Обри. — Перестраиваются. Не смотри слишком пристально — сломаешь.

Хайден обеспокоенно взглянул на нее, да и Карриер тоже посмотрел искоса. Но Обри вела себя вполне естественно и выглядела гораздо лучше, чем несколько минут назад. Хайден решил не обращать внимания на странное замечание.