Евгений Лотош - 4-03. Fuga maggiore
… умирать?
Умирать… гулко отдалось в окружающей черноте. Умирать…
…если одолеют неприятности, просто подумай, насколько незначительны они по сравнению с проблемами людей, потерявших все — даже не успевшую толком начаться жизнь…
…теперь и я потеряла жизнь. Сначала Кира, а потом жизнь…
Кир…
Не хочу… Не хочу! Помогите!!!
…дети помогут… свет не погаснет… мать слышит…
Она отчаянно устремилась куда-то вперед сквозь липкий беспросветный мрак, и тот внезапно расцветился переливающимися радужными волнами. Линии… нет, уже не линии, вихри разноцветных водоворотов, фонтаны и причудливые геометрические поверхности, мерцающие самыми невероятными цветовыми оттенками, для которых невозможно подобрать описания — шторм красок, налетающих на нее, окутывающих, пропадающих и возвращающихся снова — сложные, постоянно изменяющиеся объемные фигуры — ослепительное присутствие, угадывающееся где-то вдали, за океаном оттенков — россыпи, водопады, мириады мерцающих искр, тянущиеся вокруг бесконечными вуалями — и хоралы, оркестры, водопады звуков, визжащих, скребущих, плачущих, поющих торжественными фанфарами и бухающих усталыми барабанами…
Звуки?
Она потянулась вдаль, и одна нота, до боли знакомая, цепляющая сердце словно острым когтем усилилась и придвинулась вплотную, и одна из бесчисленных искр вдруг выросла в шар, мерцающий ослепительными темно-багровыми переливами, окутанный отвратительной гнойно-зеленой сетью — и она рванулась к нему, и сеть рассеялась, и нота усилилась, умножилась, рассыпалась в тональностях, превратилась в хорал, звучащий можно и уверенно, заглушающий все вокруг…
…и угольно-черный клубок вдалеке, горящий яркой опасной искрой, вдруг оказался рядом, вспух облаком, окутал душной пеленой, и хорал утих и пропал, и она рванулась прочь, прочь, сквозь вязкий противный туман…
…и Фуоко резко села на ровной упругой поверхности, оглядываясь вокруг безумным взглядом.
Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, словно после долгого быстрого бега. Живот сводило спазмами голодных болей. Зорра, запрыгнув на колени, быстро лизала ее в щеку шершавым теплым языком.
— Фу, отвяжись… — заплетающимся языком пробормотала Фуоко, пытаясь сфокусировать взгляд и сообразить, где она находится. Обшитые деревянными панелями стены, небольшое наглухо закрытое окно, висящий на стене экран терминала… Снизу, из-под пола, доносилось негромкое равномерное гудение, и все вокруг слегка покачивалось. Каюта? Она на… корабле?
Яхта! Она упала с яхты… и захлебнулась? Точно. Сумасшедший Палек выбросил ее за борт. Видимо, ее все-таки подобрали. Фуоко ощупала руками материал, на котором сидела, потом наклонилась и попыталась заглянуть под кровать. Ага. Стандартная медицинская капсула вроде той, что служит кроватью в ее комнате в общаге. В груди немного побаливало, но туман в голове быстро проходил. Спазмы в животе не унимались — точно такие же, как полгода назад, когда она быстро теряла массу из-за перестройки нервных тканей. Нужно срочно поесть, чтобы заглушить их. Интересно, есть поблизости питательные батончики?
Она сообразила, что оказалась совершенно голой. А где одежда? Сушится, наверное. И в чем ходить?
В дверь пару раз постучали, и Фуоко инстинктивно прикрылась руками. В приоткрывшуюся дверь вошла Варуйко, держа в руках сложенную аккуратной стопкой одежду. Она подошла к Фуоко, небрежно бросила одежду на кровать и вытянула из терминала два наушника автопереводчика, один из которых протянула девушке.
— Очухалась? — поинтересовалась Вара, когда Фуоко вставила наушник. — Больше двух часов дрыхла, между прочим. Дохлая ты какая-то — секунд двадцать под водой провела, и чуть кони не двинула.
— Всего двадцать секунд? А…
Фуоко замолчала. Не спрашивать же на полном серьезе, сколько времени ей снилась шикарная цветомузыка.
— До Шансимы полчаса хода, — сообщила Варуйко, не дождавшись продолжения. — Одевайся в темпе и покажись народу. Они уже ставки делают, выживешь ты или помрешь. Только помирать не вздумай, иначе братец меня за ногу искусает. Кстати, если не разгонишь мошкару над яхтой, нас в Шансиму не то что не пустят, а еще и потопят на дальних подходах.
И она вышла, хлопнув за собой дверью.
Мошкару?
Фуоко пощупала лежащую сверху майку. Сухая. И глаженая… Стоп! Это же не ее одежда! Она что, в беспамятстве опять все сожгла? Ходер! С другой стороны, пора бы и привыкнуть. Девушка натянула одежду, оказавшуюся стандартными спортивными шортами и майкой с короткими рукавами, автоматически нащупала на запястье идентификационный браслет, сунула ноги в сандалии возле кровати, к счастью, свои и осторожно поднялась на ноги.
— Не волнуйся, не грохнусь, — сказала она напряженно глядящей Зорре. — Сейчас пойду, поймаю Палека и оторву ему… кусок дрона, чтобы неповадно было на людей кидаться. Еще и Рисе пожалуюсь, пусть навешает штрафных баллов своему дебильному братцу. Увидишь его в следующий раз — откуси палец, разрешаю.
— Фуоко злая! — громко сказала Зорра, и ее пасть растянулась в ухмылке. — Фуоко веселая! Фуоко больше не помирает! Зорре нравится!
Веселая?
Фуоко прислушалась к себе — и вдруг поняла, что последние солнечные лучи, играющие на волнах за окном, больше не кажутся серыми и бессмысленными. Тяжесть на сердце, не отпускающая последние дни, пропала бесследно, и воздух вливался в грудь сладким бодрящим потоком, а не безвкусным липким желе. С глаз словно сдернули черную вуаль, затемняющую мир, и она осознала, что все еще живет.
Фуоко снова села на кровать рядом с парсой и крепко обняла ее.
— Что со мной произошло, а? — спросила девушка. — Я же чуть не померла от тоски. Ох…
Она вспомнила тягучие бесцветные дни, скользящие мимо сознания вещи и символы, расплывающиеся невнятными пятнами лица людей, беспросветную тоску, и ее передернуло от отвращения. Как она могла? Кир… почему она ни разу не попыталась помириться с Киром? Ох, дура!
Нельзя, чтобы мужчина видел тебя хнычущей — а она не просто хныкала, а прямо сходила с ума от жалости к себе. Даже доклад в статью так и не переделала, хотя и обещала. Дура дебильная. Нужно срочно увидеть Кира, поговорить с ним, пусть даже он не захочет… А Кир остался в Хёнконе, она помнит. Значит, нужно назад.
— Я вернулась, Зорра, — тихо сказала она парсе. — Ты, наверное, из-за меня переживала, да? Прости.
Парса вывернулась из ее объятий и принялась с энтузиазмом лизаться. Фуоко, смеясь, отбивалась от нее, пока экран терминала не зажегся сам собой.
— Как вы себя чувствуете, дэйя Винтаре? — вежливо поинтересовался с экрана Дзии в своей мужской ипостаси. — Зорра от радости кричит на всех площадях, что вы снова в норме, по крайней мере, эмоционально.