Виктор Милан - Черный дракон

Теодор редко позволял себе искать успокоения в этом заповедном святилище, что придавало дополнительную радость визиту его так называемого «дяди». Чандрасехар, развалившийся огромной довольной лягушкой среди роскошных шелковых подушек, потягивал вино и набивал себе живот фруктами с зеленого лакированного подноса.

– Мне всегда давались нелегко придворные церемонии и ритуалы, – сказал Координатор. – И тебе это известно как никому другому. Мне действительно больше по душе суровые будни походной жизни. Честное слово, я бы вместо всей этой пустой болтовни повел в честный поединок боевого робота.

– Мастерское умение вводить окружающих в заблуждение издавна считается одним из твоих главных качеств, – заметил Чанди. – И еще: раньше ты считал, что можешь делиться со мной самым сокровенным.

– Как правило, ты был единственным, с кем я мог говорить по душам, – печально подтвердил Теодор.

– В таком случае почему бы не отождествить меня с Дядей Чанди?

– Тоже мне, «дядя», – усмехнулся Теодор. – По-моему, ты всего на пару лет старше меня, так?

Чанди продемонстрировал блаженную улыбку Будды:

– Что-то в этом духе. Хотя годы щадили меня далеко не так, как тебя.

Координатор, не выдержав, рассмеялся вслух:

– Вот ты уже начал подмасливаться ко мне, старый льстец. Что ты от меня хочешь?

– Помочь тебе.

Теодор отвел взгляд.

– Тебя гложет прошлое? – тихо спросил Чанди.

– Не бери в голову.

– Ты храбрый человек, Теодор-кун. Я первым сказал это еще давным-давно и сейчас повторяю снова. Но храбрость состоит также и в том, чтобы заглянуть, что у тебя здесь.

Толстяк похлопал по своей дородной груди.

Теодор покачал головой:

– Я никогда не мог по-настоящему на тебя разозлиться, хотя порой ты просто изводишь меня, И мне также прекрасно известно, что ты кто угодно, только не дурак, прощающий собственные ошибки, за какового тебя до сих пор принимают многие – так же, как и ты никогда не верил в то, что я совершенно никчемный человек, каким меня считал двор. И в первую очередь отец.

– Да-да, твой отец. Мы оба хорошо знаем, что он представлял из себя, так что я могу говорить о мертвом плохо, не опасаясь навлечь на себя твой гнев. Всю свою жизнь Такаши Курита вел с тобой игру, в которой было только одно правило; ты всегда проигрываешь.

– Со ка? – ледяным голосом спросил Тедди. Однако его лицо тотчас же смягчилось. – Хорошо, ты прав. Но к чему ты клонишь? Прошлого не изменить. И спрятаться от него я тоже не могу.

– Но ты можешь оставить его позади. Простить своего отца. Что гораздо важнее, может быть, ты простишь самого себя.

Теодор, прищурившись, оглядел своего кузена. Как много ему известно? Хотя Теодор в течение многих последних десятилетий и не был близок со своим так называемым «дядей», он все же никогда полностью не сбрасывал его со счетов – в отличие от Индрахара. Впрочем, сразу же после неудавшейся попытки устранить Чанди, предпринятой КВБ, «Сама Улыбка» коренным образом изменил свое отношение и к родственнику Теодора, и к его организации. В особенности к разведывательной службе Дяди Чанди, возглавляемой таинственным мирзой Питером Абдул-заде.

– До моих ушей дошли слухи, будто я убил своего отца, – небрежно заметил Теодор. – Ты в это веришь?

– Нет, Теодор-сама. Хотя, надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что и в этом случае не стал бы относиться к тебе хуже. Однако истина здесь не имеет никакого значения: ты и только ты можешь определить, что причиняет тебе страдания.

Наступила тишина. Теодор хотел, чтобы слова его кузена стекли с его спины подобно воде с панциря черепахи, однако он понимал, что это невозможно. В то же время ему хотелось спросить у Дяди Чанди: «Что мне делать?». Но Координатор молчал.

– Один путь заключить мир со своим прошлым лежит через мир с собственным сыном, – наконец заговорил Чанди.

– С сыном?

– С Франклином Сакамото. Он отказался от всех прав, вытекающих из его рождения; ты тоже больше не настаиваешь на его физическом устранении. Вы могли бы начать строить ваши отношения заново; объективных причин против этого нет. А ты почему-то заключил Сакамото под домашний арест.

«Бесполезно гадать, откуда он об этом проведал», – подумал Теодор. Но вслух он произнес:

– Это ради его же собственного блага.

– My, – ответил Чанди.

– Это было сказано в качестве ответа на бессмысленный вопрос: «Может ли у собаки быть душа Будды?» – раздраженно вспыхнул Теодор.

– Ты понял, к чему я клоню.

Бессильно откинувшись назад, Теодор покачал головой.

– Если ты к тому же окажешься последователем дзен-буддизма, я этого не вынесу, – рассмеялся он.

– Можешь не пугаться, – добродушно заметил Чанди. – «Роси» – это стрела, направленная в ад. Я же человек, привыкший к удобствам. Но вернемся к твоему сыну…

Звон колокольчика у двери известил о посетителе. То, что кто-то осмелился нарушить редкие минуты покоя Координатора, означало только одно: речь идет о неотложном деле.

– Войдите! – окликнул Теодор, испытывая одновременно недовольство и облегчение.

Дверь бесшумно скользнула в сторону. Вошедший шо-шо Хидейоши опустился на колени и приложил лоб к циновке.

Теодор удивленно посмотрел на него:

– В чем дело. Ода-сан? К чему эти церемонии?

– Мой печальный долг состоит в том, чтобы известить Координатора: Франклин Сакамото исчез.

– Исчез?

– Вероятно, господин, точнее будет выразиться «скрылся». его больше нет на вилле, и не осталось никаких следов вторжения извне и борьбы. Судя по всему, Сакамото бежал. Вина лежит исключительно на мне. В качестве искупления своей оплошности я прошу вас принять прошение об отставке.

Теодор поднялся на ноги.

– Достаточно. Никто не ожидал, что Сакамото попытается расстаться с твоей опекой – так что ничьей вины в случившемся нет, а если и есть, то лишь моя. Я не отдал тебе приказа обращаться с Сакамото как с пленником.

Сверкнув глазами, он повернулся к Дяде Чанди. Толстяк, печально покачав головой, вздохнул.

К тому времени, как Касси снова оказалась на улицах имперской столицы, декигоро-дзоку и их шумные пестрые вертолеты, словно по мановению волшебной палочки, исчезли с лица планеты. Не осталось даже никаких следов их пребывания. Возможно, было распространено официальное предостережение вести себя тише воды ниже травы. А может быть, банды подростков добились от взбешенных «кабальерос» всего, чего хотели. Воины Семнадцатого полка тоже куда-то подевались. Кого заманили назад в Эйга-тоси увещевания и угрозы командиров подразделений, кого пришлось уговаривать лично дону Карлосу. Кто-то успел попасть в полицейские участки и больницы. Но теперь на запруженных праздничными толпами улицах не было видно ни одного «кабальеро».