Андрей Величко - Генерал его величества

На следующий день Гоша улетел, а я занялся испытаниями бронированной «Оки» — ее наконец сделали. Так как она предназначалась не неизвестно кому и даже не Николаю, а его матери, то там стоял нормальный мотор от фольксвагена-жука. Конечно, для двухтонной машины он был откровенно слабоват, но только по современным меркам. Для начала века получился просто суперлимузин. Подвеска с гидравликой создавала достаточный комфорт. О такой мелочи, как отделка салона натуральной кожей и красным деревом, я и не говорю. В общем, теперь я мог спокойно ждать визита императрицы — она собиралась на днях посетить Георгиевск, официально — повидать сына, который улетел как раз в Питер. Разумеется, любой интересующийся уже знал, к кому она ездит на самом деле, и думал, что знал — зачем. Нет, не буду отнекиваться — этот мотив в наших встречах тоже присутствовал, но ведь нельзя же в моем и ее возрасте двое суток не вылезать из койки! Просто пора было в очередной раз обсудить наши дела по грядущей смене российских императоров.

Императрица приехала в своем вагоне — проездом в Ливадию. Я встретил ее на только что изготовленном лимузине, для прислуги подогнали «Нару». На сей раз я был не за рулем и пригласил даму в задний отсек лимузина. Выдернув затычку из перегородки между салоном и водительским местом, я сказал «домой» и сунул ее обратно. Императрица с интересом оглядывалась.

— Дорогой, ты не заболел? — наконец спросила она. — Я даже выразить не могу, насколько тебе не подходит этот автомобиль! Комфорт, роскошь… это что, золото?! Я понимаю, если бы он предназначался императору…

— Император пока перебьется, это авто для императрицы, — сообщил я и уточнил: — естественно, для тебя, дорогая.

Или она отличная артистка, или поражена в самое сердце, подумал я, глядя на ее реакцию. Скорее всего, имеет место быть понемножку и то, и другое…

Императрица решительным жестом задернула шторы на окнах и прильнула ко мне в поцелуе. У меня мелькнула мысль — хорошо хоть, что здесь еще до секса в машине не додумались… Впрочем, должным образом ответить на поцелуй она мне не помешала.

По приезду я отправился по делам, а Мари — приводить себя в порядок с дороги (как будто что-то не давало сделать это в персональном вагоне!). Встретились мы за ужином — естественно, тет-а-тет.

— Очень хорошо, что ты стал вхож к Алексею Александровичу, — без всяких предисловий начала императрица, — я понимаю, он тебя заинтересовал в силу должности, но и в политическом плане это к месту. Однако придется тебе еще раз мобилизовать всю свою обаятельность…

— Дорогая, — удивился я, — с каких это пор Николай Николаичу-младшему нужна какая-то там моя обаятельность? Если она у меня и есть, она вся принадлежит исключительно тебе. А для него эту обаятельность копят совсем другие особы!

— Ирина или Анна? — осведомилась дама.

— Обе.

Мы улыбнулись, довольные друг другом.

— Но все равно ты должен с ним познакомиться, — продолжила Мари.

— Разумеется. Мотив знакомства — грядет русско-японская война. Я делаю что могу, но могу очень мало… Попытки раскрыть глаза тому, этому и прочим, ты уж мне подскажи, дорогая, кому именно, ни к чему не привели… У меня и у России осталась одна надежда — вы, вот примерно в таком духе я собираюсь действовать… Сойдет?

— Только в самых общих чертах. Так что допивай, Джордж, свое пиво — и начинаем вместе уточнять акценты.

На это ушло около часа. Действительно, великий князь Николай Николаевич-младший в смысле влияния на просто Николая был очень важной фигурой, строить игру без него — не дело…

— А как ты поступишь с этой актрисочкой, его подругой? — поинтересовалась Мари.

— Я — никак. Зачем она мне? Ее судьба поручена профессионалам. Им сказано — силовое решение вопроса нежелательно. Без меня все сделают. Если интересно — потом расскажу подробности, а сейчас не могу, я их просто не знаю.

— Только… — императрица слегка запнулась, — я не знаю, дорогой, нужно ли тебя предупреждать… но после нашей победы излишняя… э-э-э… прямолинейность Николая Николаевича и…

— Не нужно, — кивнул я. — И не потому, что я хорошо знаю именно его, а просто часть наших соратников останутся таковыми и после победы, а часть — не останутся, в силу различных причин и со всеми вытекающими последствиями… Так что не волнуйся. Кстати, насчет вот таких соратников — нам с Гошей тут понадобилось слегка на Витте надавить, с целью финансирования одного довольно полезного мероприятия. Поможешь?

— Рассказывай, — деловито предложила императрица.

Мне вспомнилось «и Шахерезада продолжила дозволенные речи»… Я тоже продолжил, но не успел дойти и до середины, как был прерван:

— Ну, дорогой, я-то думала, тут действительно что-то важное… разумеется, в такой мелочи я вам помогу. Но не кажется ли тебе, что за окном давно стемнело?

Я проводил глазами удаляющуюся автоколонну и вздохнул. Ну никак не получалось у меня выкроить неделю и поучаствовать в первом российском автопробеге Георгиевск — Севастополь. А какая была мысль, можно сказать мечта! Выкрасить свою «Оку» в зеленый цвет, написать на борту «Антилопа-гну», надеть белый костюм с фуражкой… Увы мне, увы. Я развернулся и поехал на аэродром, распорядиться насчет подготовки борта номер один к завтрашнему полету в Михаиловку. Тот самый Михаил, именем которого она и была названа, прислал мне очередную цидулю. Пора учить летчиков воздушному бою, писал он, а как? Желательно, чтобы господин генерал-майор лично провел несколько занятий с лучшими пилотами, поделился с ними своим многократно превосходящим боевым опытом, а уж они потом будут гонять всю остальную ораву…

Я три раза перечитал депешу, пытаясь понять — он что, издевается? Вроде это совершено не в его стиле. Похоже, он просто не принял в расчет арифметику — опыт пилотов равен нулю, мой его во много раз превосходит — то есть равен тому же нулю, умноженному на любую цифру! Что, между прочим, полностью соответствовало истине… Михаил же искренне считал, что если что-то не получается — достаточно просто надавить на инженера Найденова, чтобы тот прилетел и показал, как надо. Ладно, что уж тут делать, заодно и сам подучусь, только не помешает еще разок Покрышкина перечитать. Не получилось бы, однако, неудобно — я-то на «Бобике» летал только при его испытаниях, это всего восемь часов, а Полозов уже имеет налет под сотню, да и остальная шестерка пилотов первого выпуска от него почти не отстает. Правда, козырь у меня все-же был — «Бобик» и по техническим характеристикам, и по поведению в воздухе был очень близок к ЯК-18, а уж с этой машиной я был давно на «ты». Однако они все молодые, им и семикратные перегрузки не предел, а я от пяти «же» так и норовлю сознание потерять… Ладно, как-нибудь выкрутимся.