Тимур Свиридов - Миры Непримиримых III - Ледяной Простор

– Гипнотизировать ты можешь, вижу. Предметы двигаешь? – он смотрел на Дара немигающим тяжелым взглядом.

– Нн-нет… Не пробовал еще.

– Надо пробовать! Сколько живых можешь держать под контролем?

– Зависит кого именно, – Дар почувствовал раздражение от этого допроса. – Хочешь попробуем на тебе?

– В этом нет нужды, – отрезал дэхр и поднес руку к уху словно услышал что-то важное. Его лицо просияло, он заговорщически обвел взглядом моголона и тангра: – Время просто превосходное!

– О чем это он? – удивился Меелгинн своим мелодичным голосом.

Но в это время их беседа была прервана звуком, который вряд ли был издан горлом, динамиком, да и вообще колебанием воздуха или какой-либо иной среды. Он мгновенно заполнил пространство, его невозможно было не услышать, от него невозможно было убежать. Перекрывая все мысли, в голове широко разверзлось:

"…ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ – ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ – ТЫ В ЗОНЕ ИЕЙИАУ ЕЙОЙЯ…"

Дар не знал такого языка…

Это не было сказано на языке существ…

Но тем не менее он слышал и понимал все до последнего звука, до последнего слова – звучащих не-по-настоящему, нереально, невозможно, и в то же время глобально, мощно и торжественно…

Что-то жесткое, страшное, глобальное почудилось в этих словах.

Это было как приближение неостановимой, неотвратимой лавины…

"…ДО ПРИЕМА 30 – ДО ПРИЕМА 30 – ДО ПРИЕМА 30…"

Мудрый Цаин Рибоцан величаво склонил старую голову. Седина реццов давала волосу прозрачность, не каждый хочет чтобы через волосы просвечивала серая кожа. Но что поделаешь, время берет свое. Законы мира существуют независимо от того, веришь ты в них или нет. Давай, неповерь в старость…. – он тихонько рассмеялся.

Его маленькое мохнатое тело клонилось к закату, но благодаря нехитрым процедурам видимые признаки старости были стушеваны, а шерстка по-юному пушиста. Да, конечно, он не выхватывал рыб из реки, и процедуры омоложения в свои годы заслужить не смог. Однако и жаловаться особо на судьбу не стал бы.

Цаин Рибоцан был далеко не последним реццом Короната. Он принадлежал к крепкой торговой фамилии, и владел дорогостоящей недвижимостью на нескольких планетах Центрального Сектора. Его бизнесом была выгоднейшая работорговля, причем тут он умудрялся снимать нереальные пенки. Знакомства и родственные связи позволяли проворачивать такие сделки, что конкуренты обкусали себе все колени. Он торговал беспроигрышно, и легко добивался своей цели – богатства и свободы. И никогда не забывал поблагодарить Судьбу, что та сделала его реццом – сыном величайшего народа славнейшей из цивилизаций Безбрежности!

В свое время он смог поднатужиться, скопить деньжат и выкупить списанную боевую крепость, которая теперь именовалась: торговый экортер "Речная Змея". Рибоцан тихонько засмеялся: хорош экортер, с такой-то массой металла и еще сохранившимся вооружением… "Речная Змея" сейчас плыла в Безбрежности, забитая под завязку. Членами экипажа "Змеи" были триста пятнадцать существ-воинов пяти рас, а в расходных трюмах корабля развешены по стенам более пятнадцати с половиной тысяч существ-рабов многих других рас.

Старый рецц возвращался в Центр после удачного оборота. Все емкости забиты невольниками, в стычках с аборигенами сложили кости лишь семь гонклардов. Теперь одна забота – безопасно довести "Речную Змею" до рынков, да сбыть груз подороже. Рабы всегда – самый ходовой товар. Экономика Объединенного Короната требовала рабов с жадностью, превосходящей нужду в зерне, солдатах, энергии, и металле и многом другом. Рибоцан мог бы поплыть сразу к Центру, но там цены на рабов будут не так хороши как у звезды Трех Пирамид. Воротилы работорговли имеют свои предпочтения, а торговые пути имеют свои пересечения. Один из таких городов расположен именно у Трех Пирамид – самый красивый и дорогостоящий невольничий рынок в цивилизованной Ойкумене. А уж сервис хозяев рынка превосходит всяческие похвалы. Рабов-тангров просто оторвут с руками, они как никто полны жизнью, а значит финансы Дома Рибоцан существенно возрастут. И в результате последней сделки он сможет купить еще одну бывшую крепость, поновее. А "Речную Змею" подарит Цанрину – сынку младшенькому. Мысли об этом согрели сердце старика и ему стало тепло. Он прожил хорошую и добрую жизнь, и поможет деткам прожить такую же. Рецц чувствовал себя на месте в механизмах сложной иерархии Короната, в равновесии нерушимых законов вечной Безбрежности

Готовясь к последнему прыжку, что отделял его "Речную Змею" от звезды Трех Пирамид, Рибоцан невольно усмехнулся.

Чтож, этот заход дался ему нелегко. Вначале все чуть не сорвалось. Но очень солидная взятка решила дело, чтобы опять пустили зачерпнуть рабов вне очередности заборщиков. Это вообще был фортунный финт Рибоцана – не ожидать в размеренной и скучной очереди, а вот так налетать внезапно, совать взятку, и срывать куш! А слушая гневные вопли единоплеменников-рабовозов тихонько посмеиваться в свои белые усы. Пусть учатся как крутить дела, реццы…

Рабов взяли конечно много. Но, как гласит пословица реццов: "жизнь слишком ценна, чтобы ее расходовать без смысла".

Рецц нахмурился, вспомнив поговорку.

На "Речной Змее были и такие живые, кто любил расходовать жизнь рабов для своего удовольствия. Такова цивилизаторская ноша рецца – контролировать подвластные расы, и даже тех, кто дружественен и подчинен. Таков залог процветания – проверять и проверять лояльность каждого живого. И неустанно, ежедневно, на выбор проглядывать общие допросные и личные покои офицеров. Такая мера помогает уменьшить расход высококачественных и дорогостоящих рабов. Что поделать, коли насилие впечатано в гены четырехруких?!

Гонкларды были самым сильным из дружественных племен в освоенной Безбрежности. Они были воинственны, бесстрашны, исполнительны, а главное стабильно лояльны. Гонкларды были руками для реццов. А реццы, хозяева пространств, могли оставаться стратегами и тактиками, мозгом и позвоночным столбом союза. И у Безбрежности не было шанса расколоть это единение. Однако некоторые привычки гонклардов вызывали у Рибоцана искреннее омерзение. Огромные, мускулистые, чуть не втрое выше любого рецца, гонкларды были по-животному грубы, по-хищному кровожадны. Каждый из них мечтал только об одном – сражении с врагом, что было хорошо. Но когда врага рядом не оказывалось, его место мог занять кто угодно. Например друг. Несложная генетическая операция положила запрет на любое противодействие гонкларда реццу. Но тем не менее быть свидетелем образа жизни огромных охотников не было увлекательным. А иногда это попросту становилось расточительным! Они буквально стремились пожрать рабов в каждом удобном закутке корабля, за ними был нужен глаз и глаз! Один гонклард легко мог замучить нескольких рабов за вечер. Хозяин мирился с этой чертой характера слуги, потому что жизнь определяется законом а не желаниями существ. Но у всего есть свое число, а у чисел бывает предел.