Вячеслав Васильев - Перехват

  Надо ли говорить, что в таких условиях любое преступление влекло за собой неотвратимое наказание? А потому число таковых преступлений необратимо стремилось к нулю?

  Однако сейчас Егор явно стал свидетелем из ряда вон выходящего факта. В голову приходило только две версии происходящего: либо проводится операция спецслужб, либо кто-то решил не очень удачно пошутить. Чуть погодя он нехотя добавил к первым двум версиям третью: какие-то отморозки реально решились на преступление.

  Система опознавания у всех участников действа, как ни странно, включая девшку, была отключена, но шпаги на поясах молодых людей выдавали их дворянское происхождение. Тем более нереально в глазах Егора выглядело происходящее. От дворян он такого никак не ожидал.

  Белецкого обучали мгновенно, на рефлексах, реагировать на изменение обстановки в боевых условиях, но то ж в боевых... Так что в данном случае отреагировал он не мгновенно. А с задержкой в полторы-две секунды. И отреагировал совсем не так, как до штрафбата.

  Раньше он бы кинулся спасать честь дамы, не раздумывая. Теперь же Егор, рассудив, что жизни гипотетической жертвы пока ничего не угрожает, первым делом вызвал по мыслесвязи Пантелея, вкратце обрисовав ему ситуацию.

  Вообще-то, правильнее было бы вызвать не пушистого товарища, а полицию. В конце-концов - это их дело - поддерживать правопорядок. Но среди дворян было принято разбираться между собой без помощи этой организации, да и, по всем прикидкам, полиция и сама должна была быть в курсе и с минуты на минуты нагрянуть на место преступления.

  Так что Белецкий, хоть и снял с пояса свою шпагу, не бросился в атаку, а осторожно, прячась за кустами и деревьями, двинулся за удаляющейся группой, в ожидании подхода рыся и полиции.

  Надо сказать, что скрытно передвигаться удавалось с трудом - парадная форма не имела функции адаптивного камуфляжа. 'Хотя бы погоны были защитного цвета, а не золотые' - с досадой подумал невольный сыщик, прячась за очередным кустом. Хотя до этого момента золотые погоны, эполеты, шевроны и прочая мишура парадки ему очень нравились. В основном потому, что производили если не неизгладимое, то благоприятное впечатление на молоденьких девушек.

  Но сейчас все эти блестящие финтифлюшки только мешали, поэтому двигаться за странной процессией приходилось на порядочном расстоянии. Пантелею было проще. Он доложил, что находится почти рядом с группой, тоже не скрывая своего удивления и возмущения поведением людей. А вот полиции всё не было.

  Что было плохо, ибо молодчики, похоже, достигли места назначения - укромного уголка парка, и, мягко говоря, не очень бережно опустили жертву на землю.

  Девушка, а как удалось наконец рассмотреть Егору, жертвой оказалась молодая и довольно красивая девушка, тут же подскочила и попыталась убежать, но была моментально поймана и снова грубо брошена на сочную зелёную траву.

  Видно было, что она что-то кричит, но не было слышно ни звука, из чего Белецкий сделал вывод, что тут не обошлось без 'купола молчания' - портативного генератора тонкой куполообразной силовой плёнки, препятствующей распространению звука.

  Егор вздохнул:

  'Придётся самому'... Вспоминая при этом, чем закончилось предыдущее его заступничество за честь дамы.

  'Пантелей, не вмешиваться! Это дело между людьми'' - с этими словами Белецкий вышел из-за ствола очередного дерева, за которым прятался от преследуемых, и решительно зашагал вперёд. Молча - ибо что-то говорить было бесполезно - 'купол молчания' был двухсторонним, и не пропускал звуки в обе стороны. Что сейчас сыграло Егору на руку - он смог приблизиться к месту действия метров на пятьдесят, прежде, чем его заметили. К этому времени Белецкий уже перешёл на бег - ибо намерения ублюдков были уже предельно ясны - один начал расстёгивать на извивающейся в тщетных попытках вырваться из цепких обьятий девушке кофточку, а другой, противно ухмыляясь, полез к ней под юбку.

  Заметил Егора один из молодчиков, не принимавший участия в общей потехе. Очевидно, он должен быть следить за окружающей обстановкой, но предпочитал оглядываться, причём довольно надолго. Очевидно, увиденное доставляло ему удовольствие.

  Обнаружив неожиданного гостя, наблюдатель что-то крикнул остальным. Те недовольно оторвались от своего занятия, и схватились за шпаги.

  'Похоже, на разговоры ребята не настроены' - констатировал Егор.

  Пробежав ещё несколько шагов, Белецкий получил от комма сообщение: 'Входящий запрос на принудительный доступ к блоку связи. Входящий запрос на принудительное отключение видеофиксации. Входящий запрос на принудительый доступ к оперативной памяти.'

  'Отказать!' - мысленно рявкнул Егор комму, мимолётно удивляясь сочетанию несочетаемых слов 'запрос' и 'принудительный'. В голове мелькнуло: 'Всё-таки СИБ!'. Только спецслужбы могли вламываться в коммы подданных Империи без их, подданных, согласия.

  Удивиться ответу комма: 'Принято. Попытка несанкционированного доступа блокирована' Егор уже не успел. Пересечение границы 'купола молчания' совпало с выходом в боевой режим. Ещё несколько шагов, или скорее, прыжков, и вот он уже рядом с 'противником'.

  'Только не убивать! Обратно в штрафники не хочу!' - мелькнуло в голове, и активированный клинок шпаги Белецкого скрестился с клинком первого соперника.

  ...Они оказались неплохими фехтовальщиками. И 'в прошлой жизни' у Егора не было бы ни единого шанса, даже если бы пришлось скрестить шпаги с одним из них. А не с шестерыми сразу.

  Но сейчас всё было по-другому. Сквозь первых троих Белецкий прошёл, как нож сквозь масло - они вышли против него по одному. Двое из оставшихся быстро сообразили, что к чему, и попытались напасть на передвигавшегося, словно молния, противника вдвоём. Это им не очень помогло - через полминуты один из них уже оседал на траву, выронив шпагу и зажимая глубокую рану на правой руке. Осталось только добить второго... Но тут последний из участников шоу, до сих пор державшийся в стороне, выхватил полицейский шокер, и шарахнул из него, не разбирая, где свои, где чужие.

  Если бы Белецкий был в боевом скафандре, то он бы даже ничего не почувствовал. А так...

  От шокера, работающего в широкополосном режиме, не убежишь, будь ты хоть трижды ускоренным. Егор успел увидеть, как губ жмущего на гашетку человека коснулась торжествующая ухмылка, и мир вокруг погрузился во тьму...

  Однако это не было потерей сознания. Вот уж сознание, по-видимому, было единственным, что осталось функционировать в его организме.