Дипломатическая академия - Алексей Урусов
— Вот, старшие братики, — похвалила мать Луку, — учитесь у него грамотно отношения выстраивать. Иногда ведь упрётся, и понимаешь, что нашего «Македонца» не сдвинуть и приходится поступать, как он настаивает. А иногда лизнёт так, что мурлыкать хочется.
Польша. Люблинское воеводство. Поместье магнатов Марковских.
Каждый раз, вспоминая свою июньскую поездку в Англию, Кшиштоф Марковский ликовал: благодаря поддержке и протекции друга, ему удалось попасть на трибуну Роял Энкложур при проведении там знаменитых королевских скачек в Аскоте. Конечно, Эдварду Бальфуру потребовалось немного помочь финансами, чтобы он смог быстро реализовать возникшую задумку. Ну, даром ведь и курица не кудахчет *. Зато результат превзошёл все ожидания — на скачках в Аскоте он находился на трибуне для аристократов, всего в десятке метров от королевы и удостоился её приветственного кивка. Сомнений в том, что это был именно кивок, и что королева приветствовала конкретно его, у Кшиштофа не возникало: не на этих же двух тупых венгров или трёх заносчивых чехов, не говоря уж про румына, сидевших рядом с ним, могла обратить внимание Её Величество Елизавета. Тем более, что благодаря модистке, присланной Эдвардом, удалось сшить жене платье, не выделявшее её среди окружавших англичанок. Не то что эта жена румына, вырядившаяся как цыганка.
На скачках непривычно было весь день находиться в чёрном костюме и в цилиндре, который запрещалось снимать с головы. Но ради близости к самой влиятельной женщине мира маленькие неудобства можно и потерпеть. Тем более, что удалось у фотографов приобрести несколько фото, снятых под таким углом, что казалось, будто он сидит совсем рядом с Её Величеством.
Жизнь, которая стала налаживаться сразу после того, как на счёт Марковского поступили средства за аренду его земель, после этого пошла в гору ещё резче: если раньше «английская партия» в Сейме Польши милостиво принимала от него деньги на свою работу, то теперь ни один законопроект не обходился без его визы. Родители жены — Оссолинские, прежде тихо его презиравшие, теперь перед ним откровенно заискивали — всего за пару месяцев их гонор испарился, как будто они и не поляки вовсе. Да и жена стала молчаливой и послушной, перестав предъявлять претензии за его небольшие шалости. Пообщаться с Кшиштофом, завести с ним знакомство или устроить совместные дела стало престижным.
А нараставший поток денег и возможности Марковского «помочь» друзьям получить выгодный заказ на размещение «баз для англичан» поддерживали его статус, сделав его желанным гостем в любом обществе. То, что большая часть «англичан», приезжавших на строящиеся в Польше базы, были чёрными, как голенища сапог, или раскосыми, его не волновало — за услуги и продукты они платили полноценными фунтами стерлингов. А фунты стерлингов, как известно, не пахнут. Точнее пахнут — влиянием, свободой и богатством!
Вот и сегодня Кшиштоф ждал своего старого знакомого, с которым не встречался лет десять — повода не было. Теперь повод возник — тому тоже хотелось «вписаться» под дождь из денег, льющийся на Польшу, и Марковский считался одним из наиболее подходящих деловых партнёров в этом богоугодном деле. Не сказать, чтобы «друг» был таким уж и другом — они постоянно встречались на заседаниях «английской партии», но раньше один из крупнейших польских магнатов Казимир Вишневецкий держал себя заносчиво по отношению к Кшиштофу. Оно и понятно — предки Вишневецкого когда-то на польском троне сидели, и это раздувало их гордыню и спесь до вселенских масштабов и иногда казалось, что круглого, как бочку, Казимира, разорвёт на куски, если его неосторожно уколоть иголкой, настолько он постоянно был надут и важен. А теперь вот как всё повернулось — Вишневецкий к нему на поклон едет: будь ты хоть трижды потомком королей, кушать ты должен три раза в день, как и простые смертные.
Кшиштоф стоял в конце дорожки, куда должен был подъехать Казимир и придирчиво осматривал поместье: за лето дороги заасфальтировали, на тропинки уложили новую плитку, высадили кусты и цветы, а рядом с домом поставили несколько скульптур и большие вазоны с цветами; и гордость Кшиштофа — фонтан, не работавший много лет, отремонтировали, заменив трубопровод; и теперь он функционировал, весело пуская струи воды в небо. Иногда Марковский задумывался над тем, чтобы дальше улучшить поместье, но гнал от себя эти мысли — через несколько лет он будет жить в Великобритании, и лишние траты не нужны. Тем более, что возни с продажей дешёвого поместья потом будет меньше, чем дорогого.
Когда Вишневецкий шагнул из машины, Кшиштоф бросился к нему навстречу и обняв, проговорил: — Друг Казимир! Как же я рад тебя видеть!
Из второй двери автомобиля, с помощью водителя, выбралась жена Вишневецкого, и Марковский делано удивился: — Казимир, ты с дочерью приехал?
Бодро обходя капот, Кшиштоф всплеснул руками: — Матка Боска Ченстоховска! Святая Дева Мария! Это же ты, Марта? Я принял тебя за вашу дочь, но пока не подошёл ближе, не мог решить — за старшую или младшую! Жаль, статус не позволяет тебе работать моделью — если бы ты только дала на это согласие, ты бы потеснила на подиуме и француженок, и англичанок: настолько совершенна твоя красота и безгранично обаяние! Пойдём быстрее в дом, моя Агнешка будет без ума от счастья, увидев тебя. Скажу по секрету: она по твоим туалетам ориентируется, когда что-то планирует заказать для себя.
Кшиштоф не зря так растекался в комплиментах — он знал, кто в семье магнатов Вишневецких реальный хозяин. Наверняка, Казимир согласил с ним на встречу не с первого «пинка» от супруги. И её заинтересованность в дружбе с Марковскими была понятна — на выполнение запросов жены у Вишневецкого уходила уйма денег. И на ужине Агнешка с удовольствием продемонстрирует «королевишне» свои новые драгоценности, привезённые из Британии. А значит — Казимир приедет сюда ещё не раз, чтобы получить новые контракты.
Ужин прошёл, как и намечал Кшиштоф, на позитивной волне. Богатые стол и бар радовали гостей и хозяев, и едва беседа дошла до деловой части, Марковский сразу же заявил, что преодолеет любые преграды, чтобы помочь «другу Казимиру». Рассказывая гостям о своих возможностях, Кшиштоф не сказал «обращусь к своему другу по университету» или «попрошу друга в правительстве». Фраза «переговорю