Мария Симонова - Профессия – смертник

– Да-а, это серьезно, – протянул Степан, испытывая некоторое вполне понятное недоверие к словам Верлрока, в то же время искренне сочувствуя ему, как механизму – или все-таки существу?.. – отвергнутому даже смертью, и параллельно как своему собрату по несчастью. – Выходит, – добавил он, – что я бессилен помочь тебе даже советом.

– Ты же не великий советчик, в отличие от меня, – горько заметил Верлрок. – Но все-таки ты можешь помочь мне. В одной мелочи. – Он выдержал паузу, затем объявил: – Я сделаю тебе подарок. И ты не должен будешь спрашивать, в чем он состоит.

– Постой, – опешил Степан, – но зачем смертнику подарок? Ведь я не могу унести его с собой на тот свет! И потом, как я тебе оттуда помогу?

– Оттуда, разумеется, никак. Ты поможешь мне уже тем, что примешь подарок, не задавая вопросов.

Степан озадаченно поскреб небритый подбородок. Что значит – не спрашивать, в чем состоит подарок? Он что, в коробке будет? В любом случае, если Верлрок распылит гостя на атомы, подарочек, каким бы он ни был, постигнет та же участь. А если презент все-таки уцелеет после дезинтеграции нового владельца, он все равно, как ни крути, останется Верлроку. Разве что это послужит ему моральным утешением – этакий обряд принесения даров, вроде возложения цветов на могилку убиенного по его же просьбе единомышленника. Убит, так сказать, по собственному желанию, скорбящий палач умывает руки. Самому-то Степану все равно: что ему за разница, как умирать – с подарком или без подарка. С подарком, пожалуй, даже где-то приятнее.

– Ладно, – согласился он. – Давай свой подарок.

– Он перед тобой.

Степан зашарил глазами окрест в поисках чего-то необычного – а чего именно, он и сам не знал. В конце концов, не найдя перед собой никаких новых или не замеченных им ранее предметов, его взгляд остановился на графине и стоявшей рядом с ним рюмке.

– Но тут только спирт, – огласил Степан результаты поисков, хотя, кто его знает – может быть, в них был вовсе и не он.

– Выпей, – предложил Верлрок.

– Я не понял – это что, и есть твой подарок?.. – втайне разочаровался Степан, надеявшийся, пускай и в преддверии гибели, получить от Верлрока что-нибудь этакое растакое – ну, по крайней мере поинтереснее, чем стограммовый стопарик.

– Именно.

– И это в самом деле тебе поможет?..

– В какой-то мере да. Скажем так – это послужит мне утешением, – туманно ответил Верлрок.

Что касается бальзама утешения на душу многогрешного убийцы, тут Степан в своих предположениях попал в точку. Так стоит ли роптать?..

Он со вздохом поднялся, взял рюмку и медленно, даже где-то торжественно поднял ее на уровень груди. Постоял немного, как бы отдавая дань памяти самому себе. Опять вздохнул и выпил. Последние сто граммов, как и положено – о чем, судя по содержанию подарка, знал Верлрок – перед казнью.

Жидкость оказалась ого-го какой многоградусной и с весьма противным привкусом, напоминающим, пожалуй, марганцовочный, только ядреней. Один глоток такой гадости, если махнуть ее без предупреждения, способен скрутить отчаянного дегустатора в позу зародыша. Но закаленного паленой водкой Степана только передернуло, ну и еще, если говорить честно, у него слегка потемнело в глазах.

Не подавая вида, что близок к потере ориентации, Степан навел фокус в помутившихся «окулярах» и восстановил прерванное дыхание. Вокруг все было по-прежнему, и он стоически обратился к Верлроку:

– Одной достаточно? – не зря же, надо думать, тот водрузил на стол целый графин. Несмотря на свой бравый вопрос, Степан не был уверен,что сможет его осилить.

– Вполне, – заверил Верлрок. И пояснил, то ли проследив ход Степановых мыслей, то ли запросто их подслушав: – Графин тут просто для композиции – не правда ли, ведь у вас принято устанавливать в центр стола какой-нибудь сосуд?

Степан не стал отвечать на этот чисто риторический вопрос, а сразу перешел к делу:

– Ну, теперь порядок? Ты уже можешь приступать к дезинтеграции?

– К дезинтегрированию, – мягко поправил Верлрок. – Мне кажется, так в данном случае будет более правильно.

Степан растерялся, пытаясь уловить и не улавливая разницы, как вдруг Верлрок сказал:

– Прости, но я, кажется, не смогу тебя убить.

– Как это не сможешь? – опешил Степан, как-то само собой считавший, что между ними уже все договорено. И вдруг – на тебе! Очередной непрошеный подарочек. «Нечестно! Не по правилам!» – вопил внутренний голос, наподобие разочарованного болельщика, в то время как Верлрок, словно шельмоватый судья, заныкавший красную карточку, объяснял с напускной растерянностью:

– Дело в том, что я уже попытался это сделать – сразу, как только ты выпил…

– Неужели? Что-то я не заметил, – проворчал Степан, вспомнивший только потемнение в глазах, вряд ли имевшее отношение к действиям Верлрока.

– Деструктор не сработал, – виновато сообщил Верлрок. – Отказал ведущий блок нейтринного накопителя. – И добавил как бы между прочим: – Ремонт займет не меньше двух недель по вашему времени.

Степан только скрипнул зубами в досаде: у него не было причин подозревать Верлрока во лжи – в самом деле, с чего бы это ему, сгубившему уже не одну невинную жизнь, лукавить, отказывая в этой маленькой услуге Степану? Что он, хуже других? Выходит – просто невезение? У Верлрока действительно сломалось что-то там жизненно важное, вернее, деструктивно необходимое, чего так просто, с кондачка не починишь? И как назло именно к Степанову приезду!

Но о том, чтобы сидеть тут в ожидании две недели, не могло быть и речи.

– Выходит, что мне здесь больше нечего делать, – пасмурно заключил Степан. Не предъявлять же ему было претензии Верлроку за нарушение договора, к тому же и заключен-то он был не с ним, а с галактическими спасателями. Да и те, получается, с самого начала действовали полностью в его интересах – разгадали его проблему и взялись ее решить, а потом заложили в его голову спич, способный отправить его на тот свет не с девяносто пяти, а со стопроцентной гарантией.

– Прощай, Решающий Проблемы, – уронил Степан с горьким сарказмом, подумав про себя, что Верлроку следует теперь выбрать себе другое имя. «Неуязвимый», например. А что, звучит неплохо, только слегка отдает российским флотом. Ну тогда – «Вечно Живой».

Степан ничуть не опасался, что здешний незримый хозяин подслушает его мысленные советы по поводу его переименованя – наоборот, очень на это надеялся. Но Верлрок не подал вида, что слышал язвительные рекомендации Степана.

– До свидания, Степан Ладынин, – отозвался он за мгновение до вспышки, переправившей Степана обратно в модуль, к сидевшим там в ожидании Грабстрихту Семьдесят пятому и Эксвайзи