"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
Они шли волнами с интервалом в несколько минут, каждая своим ярусом, и в какой-то момент я насчитал под собой и рядом с собой шесть групп сразу, идущих в четырёх разных направлениях. Никто ни с кем не столкнулся. Как это было разведено, я не знаю до сих пор; думаю, кто-то за это отвечал головой. Работа у нас была одна — смотреть на запад и никого не пускать, пока внизу работают наши.
‐ Кама, я первый. Ярус держать. Вниз никому.
Дорога к тому времени была уже не дорогой. Она стояла в дыму от края до края. На двух с половиной тысячах я почувствовал запах гари или мне это только казалось. В просветах между заходами становилось видно, что там. Машины стояли в три ряда, это тянулось километров на пять. Где-то поднимался чёрный столб от бензина, где-то дотлевали обозы — низкий белесый дым стелился вдоль дороги, в других местах взрывались короткие вспышки. По болоту от дороги во все стороны разбегались лошади.
Я смотрел на это минут сорок с перерывами на развороты. Один раз с юга полезла пара «фоккеров» не к нам, а вниз, к штурмовикам. Она шла над самым лесом, как они привыкли за последние дни. Косых их увидел раньше меня.
‐ Первый, я шестой. Ниже нас справа над лесом двое. Идут на север. Дистанция тысячи полторы.
Он доложил как надо твердым уверенным голосом. Я развернул звено вниз, мы вывалились им наперерез, и они, увидев, что сверху идут четверо, отвернули в лес и ушли, ничего не сделав. Больше в тот вечер к нам никто не явился.
Свои сорок минут мы отработали, нас сменили, потом сходили ещё раз в девять и пробыли там почти до десяти, когда снизу уже почти нечего было видеть из-за дыма.
Расспрашивать никто не бросился: все всё видели со своих ярусов и в свои часы. Первый час после посадки в полку стояла обычная суета: чехлы, ленты, ужин, кто-то ругался из-за ключа.
Двадцать девятого взяли Бобруйск. Днём мы ходили над дорогами западнее города и видели, что осталось. Тридцатого перелетели вперёд на площадку у сожжённой МТС в шестидесяти километрах от прежнего поля.
Спиридоныч приехал грузовиком на другой день и обнаружил, что место под кухню занято чужим БАО. Слышно его было от штабной землянки.
‐ Я тут при трёх командующих становился! Я тебе покажу, где твоя бочка!
Бочку он в итоге отбил, а место всё равно уступил и до вечера рассказывал, что сделал это из великодушия. Ремизов вечером сидел на ящике и переписывал из тетради стихотворение, шевеля губами. Косых стоял рядом и ждал, когда тот освободится. Они с ним теперь везде ходили вдвоём, и Косых по дороге объяснял ему что-нибудь важное.
Патрон приехал той же машиной, обошёл новое место по кругу и к темноте приволок к землянке оружейников кусок немецкой телефонной трубки.
Глава 24
За первые дни июля мы встретили одну пару противника, и та ушла на запад, едва нас увидев, не приняв боя. Преследовать ее не стали. Небо над нашими квадратами стояло высокое и чистое. С утра до вечера там проходили только свои: штурмовики шли волна за волной на трёхстах, выше тянулись девятки, ещё выше кто-то тянулся с востока на запад.
Работы от этого меньше не стало, просто она стала другой. Немецкие тылы и остатки частей, не успевшие уйти на запад до третьего числа, теперь шли только ночью, а с рассветом заводили обозы и машины под деревья и стояли там весь день. Значит, искать их надо было в лесу.
Стояли мы всё там же, на площадке у сожжённой МТС, куда перелетели тридцатого. Наземные подтянулись за сутки, чужое БАО у нас так и сидело под боком, и Спиридоныч с ним каждое утро что-нибудь делил.
Задачу первого июля Батя ставил у карты, приколотой к фанере четырьмя гвоздями.
‐ Истребителей вам больше никто не обещает. Дают дороги. — Он провёл ногтем по синей нитке шоссе. — Один заход, и уходим. Кто пойдёт по второму разу, будет объясняться со мной.
Мезенцев спросил, а если после первого захода там ещё останутся.
‐ Значит, пусть. Заявку на «горбатых» подам я.
Своих Голубь собрал отдельно у крайнего капонира и говорил минуты три. Квадраты по парам, кто где смотрит, куда выходить после захода. Про второй он не повторил, зато сказал, во сколько выходить, если кого-то потеряли из виду.
Второго июля мы взяли восьмёркой дорогу за рекой, ту, что шла на юго-запад через сплошной лес. С высоты она читалась как трещина в зелёном полотне: узкая, тёмная, с рыжими выбоинами на поворотах. У брода дорога выходила на открытую местность, и вот там-то мы их и нашли.
Стояли плотно. Подводы, две гусеничные машины, между ними лошади, и всё это сбилось у съезда к воде, потому что настил на броду был разбит, его чинили.
‐ Кама, я первый. Работаем поперёк. Пара за парой, интервал двадцать. Второй заход не делаем.
Я зашёл первым с северо-востока наискось из-под солнца и прошёл над этой кашей на ста метрах, дав длинную от съезда к воде и до головы. Ла-5 в этом деле неудобен: обе пушки на капоте бьют кучно, но их всего две, поэтому очень уж тянет задержаться на второй круг, а нельзя. Третьим или четвёртым от съезда стоял грузовик с бочками в кузове, и его разнесло сразу.
Снизу в ответ донеслась винтовочная трескотня, и один раз откуда-то из-за подвод ударило очередями. Артём прошёл следом за мной с интервалом секунд в пятнадцать. Дальше пошли Косых с Ремизовым, потом Кузьмин. Когда я развернулся посмотреть, у съезда все было в огне: от бочек занялись соседние машины, дым шёл низко и тянулся вдоль воды на юг, так что хвоста колонны было уже не разглядеть. По лугу во все стороны разбегались лошади, и одна тащила за собой опрокинутую повозку.
‐ Первый, я шестой. По моей паре с опушки бьют. С правой опушки.
‐ Понял, не лезь туда. Собираемся.
Обратный путь занял минут двадцать, и я всю дорогу пересчитывал в голове, что мы сделали за эти пять минут у брода. Получилось больше, чем за всё прошлое лето в