Майкл Стэкпол - X-Wing-4: Война за Бакту

— Сикстус с тобой?

— Нет, бродит по лесу, — Эльскол пожала плечами, выражая свое отношение к подобному времяпрепровождению, и поправила кобуру на правом бедре. — Я его давно знаю. Время от времени на него находит задумчивое настроение. Тогда его лучше не трогать. Погуляет и вернется. Мне кажется, что импы сделали с ним какую-то гадость… то ли когда тренировали для спецопераций, то ли позже. Он до сих пор переживает.

— Всем нам порой надо побыть в одиночестве, — понимающе отозвалась Йелла. — Что происходит? Изменения в планах?

Эльскол помотала рыжеволосой головой.

— Не-а, останемся здесь до темноты, как и собирались, а потом перемещаемся в следующее укрытие. Вратикс, кажется, рады одному нашему виду. Я пока не знаю, можно ли их использовать в драке, но в сердце они — прирожденные воины.

— Ты имеешь в виду — в кортоидном узле? — уточнила Вессири.

— А есть разница?

Йелла с чувством абсолютного превосходства покачала головой.

— Некоторая.

Эльскол только улыбнулась и устроилась на платформе-постели, с наслаждением вытянув ноги.

— Давай, просвети меня. Если вооружить аборигенов виброклинками, пиками или бластерами, можно собрать целую армию. Люди из «Ксукфры» здорово удивятся. Некоторые из ашерн утверждают, что к ним в тренировочные центры стекается гораздо больше новобранцев, чем раньше. Стоит лишь кинуть клич, они наберут добровольцев. Сикстус — прирожденный учитель, — Лоро с удовольствием потянулась, разминая плечи. — За пару месяцев у нас будет хороший отряд.

— Я чувствовала бы себя лучше, если бы посмотрела на их солдат в действии.

— Согласна, — Эльскол растянулась на лежанке; то, что та была твердая, как камень, и на ней явно не хватало двух-трех перин, Лоро не смущало. — Сикстус говорит, что стать воином и причинять вред другим — для вратикс очень серьезное решение. Это все из-за бакты.

— Не поняла…

— Ну, из-за того, что они производят бакту… — Эльскол помолчала, разглядывая потолок. — Ашерн затачивают верхние конечности и красят себя в черный цвет. Знаешь, зачем?

Йелла не знала, хотя подозревала, что, очевидно, для боя. Лоро согласилась с предположением.

— А в черный они красят панцирь, чтобы остаться в тени, защитить своих соотечественников от того, что сами могут и будут делать ради свободы.

— По крайней мере, теперь понятно, почему вратикс не устроили восстание и не перебили всех людей на планете, — кореллианка вздохнула; Лоро окинула ее странным взглядом. — Плохо, что им приходится участвовать в войне, чтобы завоевать свободу, которую им вообще не следовало терять. Надеюсь, нас не скоро поймают, чтобы ашерн смогли подготовиться. Как ты думаешь, когда Исард откроет на нас охоту?

— Хороший вопрос. На ее месте, — террористка закинула руки за голову, — я бы объявила сезон отстрела мятежников за секунду до того, как мы сыграли шутку с генералом Дларитом, но она пытается сохранить спокойствие и счастливую жизнь населения. Если народ из картеля увидит на улицах белые доспехи, то он крепко задумается, а так ли уж ему нужна Снежная королева.

Эльскол села, прислонилась к стене.

— Совсем забыла, я же новости тебе пришла рассказать, чтобы ты не думала, что у Исард только и забот, что думать о нас.

— Да ну?

— Ну да. И новости, между прочим, хорошие.

Йелла села на пол, скрестив ноги, передвинула бластер, чтобы было удобнее, и только потом улыбнулась соседке.

— Вот теперь я готова их выслушать.

— «Исказителя» больше нет.

Вессири поняла, что сейчас от изумления раскроет рот. Чтобы этого не случилось, она спросила: — Как так?

Не слишком ловко вывернулась, но хоть не так глупо, как хлопать ресницами с разинутым ртом.

— Исард решила поймать твоего дружка, но Веджа не так просто взять. Строгая диета из протонных торпед способствует резкому похуданию, знаешь ли. «Исказитель» не сдюжил. О потерях в эскадрилье данных нет… по крайней мере достоверных. Информацию передали по местным корпоративным новостям, так что делай скидку.

Эльскол снова легла.

— Но если они сообщают о гибели «Исказителя», это значит, что потеря корабля — меньшая из проблем Исард, — Йелла восторженно взмахнула кулаком. — Может, эта миссия не такая уж самоубийственная?

Лицо Лоро было мрачным.

— Подруга, до победы еще далеко, а если будешь лезть под выстрелы, это не соединит тебя с мужем.

Вессири растерялась.

— Что?

Скрывай не скрывай, но если рассматриваешь задание именно в таком свете, потом сложно притворяться.

— Я… никогда…

— Эй! — оборвала ее лепет Лоро. — Я что, похожа на клерка из «Ксукфры», который верит во все, что ему талдычат? Нет, подруга. Я побывала на твоем месте. Я потеряла мужа на Сильпаре, его убили импы, и я хотела умереть вместе с ним. Я отправилась в священный поход, возжаждала мести, убивала ради нее, но где-то в глубине у меня засела мысль, что когда меня застрелят, мы опять будем вместе. Ведж первым заметил… Если бы не он… — Лоро мотнула рыжей челкой, села, уперлась локтями в колени. — Когда он вышиб меня из эскадрильи, я словно проснулась. И по-другому увидела мир.

Йелла подняла голову; в носу пощипывало.

— Хочешь сказать, что нет никакой жизни после смерти?

— Хочу сказать, что нет никакой разницы, — Эльскол вытянула руки перед собой, развернув ладонями вверх, словно весы. — С одной стороны, если нет жизни после смерти, тебя запомнят по тем делам, которые ты совершил, пока был жив. С другой стороны, если наоборот, можно разделить все, что сделал, с теми, кто умер до тебя. В любом случае единственный путь — прожить как можно дольше и совершить как можно больше. Я решила, что не хочу, чтобы меня запомнили здесь или на любой другой планете за то, что я сдалась. Не думаю, чтобы ты мечтала об обратном.

Йелла хмуро разглядывала небольшие ладони Лоро с крепкими короткими пальцами в пятнах от оружейной смазки.

— Ты права, но… но иногда… мне больно, — она прижала руки к груди. — Тут больно. И так сильно, что не хочется жить.

— Чушь, — темные глаза террористки похолодели. — Боль — это единственный способ узнать, что жива.

— Что?

— Если иной мир — особое и благословенное место, а не слишком много верований, которые говорят об обратном, значит, когда тебе больно, ты еще здесь, ты жива.

Лоро сунула ладони под мышки, уставилась в пол.

— Мне по-прежнему больно, но я не сдаюсь. Я не позволю взять надо мной верх!

— Так и я не позволяю!

— Да, подруга. Ты сильная, очень сильная, правда, — Лоро кривовато усмехнулась. — Но ломаются даже сильные, просто нужно больше затрат, и тогда становится больно по-настоящему. Мой тебе совет: сражайся.