Дэн Абнетт - Двуглавый орел

Все семь «Громовых стрел» эскадрильи Фантина одна за другой покинули раскаленное небо пустыни и стали стремительно уходить в восточном направлении. Они оставляли за собой пылающую землю.

ТБП на озере Госель, 12.02

Только теперь Джагди поняла весь смысл замечания Бланшера. Приняв душ и приведя себя в порядок, она стояла в комнате распределения, которая располагалась в главной сборной постройке ТБП, и прислушивалась к мерному гудению кондиционеров. Ее вызвали на ковер командующий базой Марсинон и лидер авиабригады «Рапторы» Орто Блэгуер. Скуластому, сухощавому Блэгуеру было уже за пятьдесят, и с формальной точки зрения именно у него Джагди находилась в прямом подчинении. Его летные доспехи были такими же черными, как и истребители-штурмовики его звена.

— Разве вы не получили приказ покинуть район сражения? — спросил Марсинон.

Он ей сразу не понравился. Пронзительный, визгливый голос; нескладная, долговязая фигура; здоровенный кадык, который, казалось, выпирал у него больше, чем нос… Сложный аугметический прибор свисал с левой стороны его мундира.

— Так точно, сэр. Однако я, как командир летного звена, оценила ситуацию по-другому. Нужно было спасать жизни…

— И не ставить их под угрозу, — добавил Блэгуер.

Он Джагди тоже не нравился. Набриолиненный, холеный, надменный — типичный представитель летчиков Космического Флота.

— Вы правы, сэр.

— Командный Центр Госеля принял решение отозвать вашу группу ввиду нецелесообразности в сложившейся ситуации дальнейшего продолжения боевых действий в воздухе, — заявил Марсинон. — Тем не менее пятеро ваших пилотов… Одну минутку, дайте посмотреть… Вот: Милан Бланшер, Лэрис Асче, Кэтри Уолдон, Орлонц Земмик и Горан Ранфре — не подчинились приказу Командного Центра. Они самовольно взлетели с аэродрома, привели свои самолеты к месту сражения и вступили в бой.

— Они прилетели к нам с Ван Тулом на выручку, — объяснила Джагди.

— Они пошли на это, потому что ваше поведение вынудило их на такие действия. Знаете, Джагди, это никуда не годится. Я вынужден буду наложить на всех вас дисциплинарное взыскание. И особенно — на вас, командир! Трон! Если бы не крайняя нужда в квалифицированных пилотах, я бы отстранил вас от полетов!

Лицо Марсинона стало багровым, вены на лбу вздулись…

— Вообще-то, я не думаю, что у вас есть такие полномочия, — неожиданно раздался чей-то голос.

Джагди оглянулась. Оказалось, жрец-айятани вошел в комнату в сопровождении Бланшера и Марквола.

— Каутас? — с усмешкой воскликнул Блэгуер. — Идите отсюда, святой отец. У нас тут нечего выпить.

Айятани Каутас посмотрел на командира «Рапто-ров» и ухмыльнулся:

— Не беспокойтесь, начальник. Сегодня я уже принял достаточно. У меня тут был разговор с мистером Бланшером… Отличный малый, доложу я вам. Помощник командира звена «Умбра», как мне его представил мистер Марквол. Марквол — это он. На него вполне можно положиться. Это он познакомил меня с мистером Бланшером.

Марсинон нервно зашуршал своими бумагами и планшетами:

— Вы пьяны, святой отец. Вам лучше уйти.

— Пьян? Да. Верно… И кто бы мог подумать? — не унимался Каутас. — Только все дело в том, что вы не можете налагать дисциплинарные взыскания на звено «Умбра». Честно говоря, вы вообще не можете командовать ими. И знаете почему?

— Что ж, просветите меня, пожалуйста, — устало отозвался Марсинон.

— Потому что вы принадлежите Космическому Флоту. Имперскому Космическому Флоту. Все вы без исключения. И потому никто из вас не может командовать эскадрильей Фантина.

— Это возмутительно… — начал было, вставая, Блэгуер.

— Молчать, ты, набриолиненный! — рявкнул на него Каутас.

Тут Джагди чуть не прыснула.

— Сиди спокойно, черт тебя побери совсем! Вы все принадлежите Имперскому Космическому Флоту…

— Все правильно, святой отец, — сказал Марсинон, который уже, очевидно, чувствовал себя сконфуженным.

— Вот и я говорю: принадлежите Космическому Флоту. Значит, командовать Имперской Гвардией не уполномочены…

— Не уполномочены, — сквозь зубы произнес Марсинон, поняв наконец, куда гнет айятани.

— Тогда заткнитесь! — прикрикнул на него Каутас. — Летчики Фантина принадлежат Имперской Гвардии. Они — исключение! Редкое исключение. Весь их мир… как бы это сказать… Весь их мир — это небо! Поэтому, когда они начали формировать себе гвардейские части, большинство их стало авиационными. Они — не Космический Флот! И никогда им не будут. А значит, это не ваша юрисдикция!

— Спасибо, что напомнили нам, святой отец, — сказал Марсинон. — Командир Джагди, ничего не хотите добавить?

— Я думаю, все уже сказано, сэр, — ответила та. — Эскадрилья «Фантин XX» действительно относится к Имперской Гвардии. Мы прибыли сюда, на эту планету, полные желания вместе с отважными летчиками Космического Флота сражаться за дело всего Человечества. В духе сотрудничества, как это свойственно товарищам по оружию, я принимаю вашу критику и приношу свои извинения. Однако впредь прошу воздержаться от чтения мне нотаций, иначе это неизбежно повлечет за собой осложнения в наших отношениях вплоть до обращений с жалобами в Комиссариат и ведомство лорд-милитанта.

У нас и так слишком много неотложных дел, чтобы мы еще сами начали осложнять жизнь друг другу.

Она отдала честь и, повернувшись, вышла.

Предгорья Маканайтского хребта, 13.33

Благодаря ли счастливому стечению обстоятельств, или так было угодно Богу-Императору, но за вчерашний день им удалось беспрепятственно пройти через холодные, извилистые перевалы Маканайтского хребта. За весь этот удивительный день, казалось, не произошло ничего, что напомнило бы о войне. Не было слышно ни тревожных сигналов ауспекса, ни рокота моторов высоко в небе. Наполнив фляги и канистры холодной солоноватой водой из горных ручьев, они, окрыленные внезапно открывшимися перспективами скорого возвращения, с новыми силами двинулись вверх по узкому скалистому ущелью. Они отправились еще затемно, с того самого места, где прошлым вечером Ле Гуин приказал им остановиться, чтобы дать возможность хоть немного передохнуть, воспользовавшись недолгими часами ночной прохлады. Колонна с самого начала пошла быстро, хотя водителям порой приходилось и нелегко, когда они во тьме, снашивая шины и стачивая гусеницы, то осторожно проводили свои машины по дну глубоких пропастей и расщелин, то стремительно загоняли их вверх по каменистым насыпям…