Рэй Олдридж - Машина-Орфей

Он покачал головой. Какое это сейчас имело значение? Он должен действовать, даже если существует самый маленький шанс, что Сомнир есть на самом деле, пусть даже в виде электронного призрака, а все сведения, данные им, правильны и соответствуют истине.

– Я пришел за вашей помощью, – ответил Руиз.

Джуфеналь покачала своей очаровательной головкой, и сердце Руиза сжалось при виде жеста, который так был свойствен Низе.

– Какую помощь мы можем тебе оказать? Все, что мы можем сделать – это защищать свои собственные жизни, да и то неизвестно, сколько времени мы сможем это делать.

– Мне не нужно ничего, что не лежит в области ваших возможностей, – он посмотрел вниз, на сплетенные на коленях руки. – Мне нужна бронированная подводная лодка. Оружие. Легкая плоскоэкранная камера с таким мощным передатчиком, чтобы легко можно было принимать передачу здесь. Даже если камера на тысячу метров углубится в толщу скалы.

Джуфеналь озадаченно смотрела на него.

– Зачем тебе камера? Я не думала, что тебе так нужна слава.

Руиз горько рассмеялся.

– Нет. Из всего, что у меня осталось, анонимность – мое самое большое богатство. Но камера послужит другим целям. Я собираюсь спуститься вниз в анклав генчей. Чтобы там выжить, мне, возможно, придется пожертвовать остатками душевного здоровья, которое у меня еще осталось. Тогда мне понадобится кто-то на другом конце цепи, в нашей телесвязи, чтобы он сказал мне, что происходит на самом деле, а что является лишь плодом моего воображения, – он посмотрел на Джуфеналь. – Вот эту задачу я и хочу оставить вам. Кроме того, есть и еще одна цель. Камера может документально заснять разрушение Машины-Орфей, так что пираты прекратят свою междоусобицу, и Моревейник сможет выжить.

– Если ты выиграешь этот бой, – сказала Джуфеналь. – И это весь твой список требований?

– Нет, – сказал Руиз. – Мне кажется, что в одиночку я не смогу этого сделать. Я хочу попросить у вас на время свой клон. Тело и личность. Мне нужно, чтобы за моей спиной был кто-то, кому я могу доверять.

Джуфеналь заморгала.

– Ты считаешь себя достойным доверия?

Руиз пожал плечами.

– Я пытался не предавать сам себя… не всегда мне это удавалось, признаюсь, но все же… Неужели то, что я предлагаю, так отличается от попытки доверять самому себе?

– Я не уверена. Это мысль, которая сбивает меня с толку, – сказала Джуфеналь. – Хорошо, дай нам немного времени, чтобы обсудить твои требования. Иди к Гемерте. Она проводит тебя в твою комнату и присмотрит за тем, чтобы у тебя было все, что тебе понадобится, – знакомое лицо стало суровым. – Если ты замышляешь какое-нибудь предательство, оставь подобные мысли. Ты не уйдешь от нашего наблюдения.

– У меня нет никаких намерений предавать в чем-либо Глубокое Сердце, – сказал Руиз Ав устало и тихо.

Гемерте провела его к маленькой комнате.

– Вот тут можно помыться, – сказала она, показывая на овальную дверь. – А тут есть автоповар, проси всего, что захочется.

Она подарила ему теплую лучистую улыбку.

– А вот тут спальня, – сказала она, стоя в дверях. – Пойдем вместе посмотрим, насколько удобна кровать.

В ее голосе не было ничего, кроме доброты и ничем не осложненного физического желания. Руиз был уверен в ее доброте, но ему совсем не хотелось ее.

– Я уверен, что кровать весьма удобна для человека, который так страшно устал, как я, Гемерте, – сказал Руиз Ав, пытаясь улыбнуться ей так же приятно, как она улыбалась ему.

Видимо, его попытка быть тактичным удалась. Может быть, она была не особенно обидчива.

– Тогда приятных тебе снов, – сказала она и вышла.

Когда она ушла, Руиз уселся в удобное глубокое кресло на летательной подушке и ошеломленно оглянулся вокруг. Он видел вокруг себя все удобства цивилизованной пангалактической жизни. Казалось, чудовищная реальность Родериго и Дорна не была ничем, кроме снов.

Эта мысль встревожила его, потому что он сидел в том удобном кресле и пока что в совершенной безопасности, что так все скверное и впрямь могло показаться сном.

Почему, подумал он в изумлении, я столько раз оставлял свое привлекательное и удобное убежище на пустынной планетке, свои цветы и сады? Что он смог сделать в своей жизни хорошего, кроме того, что оборвал до срока несколько нестоящих жизней порочных людей? Что загнало его сюда, на Суук, где он теперь должен попытаться выполнить дело, с которым не справились жестокие и могущественные пиратские владыки?

Он медленно покачал головой. Его жизнь была такой странной и причудливой, что не опишешь словами… А разве он раньше замечал это?

В тот момент Руиз сам себе показался таким мелким и таким незначительным, что не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя столь же скверно. Прошло много времени, прежде чем он собрался с силами и смог встать и смыть с себя вонь от брони дельтанца.

Невзирая на свою страшную усталость, он смог проспать только несколько часов; прежде чем беспокойство выгнало его из постели.

Он бессмысленно прохаживался по комнате, вяло просматривая собственные воспоминания. Он приказал автоповару приготовить еду: лапшу с грибами и рыбой, блюдо его детства. Оно имело совсем не такой вкус, как ему помнилось, но все-таки было вкусным, и он почувствовал себя получше.

Он обнаружил экран компьютера, который позволял ему присоединиться к любому банку данных. Экран предусмотрительные хозяева спрятали за картиной в рамке, но, к его удивлению, когда он включил его, экран ожил.

Его удивление все же уменьшилось, когда он обнаружил, что экран был настроен только на вывод информации: он мог просматривать все, что ему хотелось, но не мог ввести собственную информацию в каналы. Люди из службы безопасности Глубокого Сердца были весьма предусмотрительны и тонки, подумал он. Он не мог послать никаких предательских сообщений, но они зато могли проследить, что он просматривает, поэтому узнать, какие у него планы и что он замышляет.

– Ну а почему бы и нет? – сказал он.

Он настроил экран на алгоритм каталогов последних поступлений на невольничий рынок Суука. Он стал просматривать предложения, изумленный тем, как мало позиций теперь предлагалось в каждом разделе. Очевидно, беспорядки крепко отразились на бизнесе в Моревейнике.

Возникло новое изображение, и сердце Руиза подпрыгнуло.

Это была Низа, которая мрачно смотрела с экрана. В ее прекрасных глазах было выражение, которое он легко узнал: сдержанный гнев.

Что это, какая-нибудь жестокая шутка Глубокого Сердца? Он резко потряс головой и посмотрел на строчки пояснений внизу экрана.