Светлана Прокопчик - Русские ушли

— А эти, спасатели, фельдшера? Они что скажут?

— Ничего, — капитан чуть заметно поморщился. — Забудь про это.

Майкл помолчал. Потом решился:

— Почему?

Капитан посмотрел ему в глаза:

— Потому, что моего друга затоптали на мосту, а два солдата, ведущие колонну арестантов к берегу, приказали его вытащить из-под вагона и нести на руках. У него нога сломана в двух местах, но ему повезло. Рядом с ним в воду плюхнулся деревянный брус. На нем и выплыл. Я тебя как раз искал, когда ты убивал этого урода. Хотел сказать, что добьюсь от твоих командиров, чтоб они тебя к ордену представили. А ты тут… Теперь не до ордена. Но и трибунала не будет.

— Спасибо, — сказал Майкл.

— Если что — ищи капитана артиллерии Горчакова. Это я. А теперь взяли этого и понесли в лагерь.

Горчаков слово сдержал. На Майкла, когда он излагал легенду, смотрели косо, но возражать не стали. Позже, когда прибыли контрразведчики и военные жандармы, его позвали на допрос. Майкл повторил слово в слово то, о чем они условились с Горчаковым. Доблестный капитан артиллерии подтвердил.

Военный жандарм поскучнел лицом, услыхав, что речь идет о гибели каторжника, да еще и такого. Поманил эксперта, показал на труп. Тот мельком оглядел, с укором посмотрел на Майкла:

— Бежать, говорите, пытался?

— И неоднократно, — кивнул Майкл. — Вы у кого угодно спросите, как он подбил целый вагон дристать…

— Да, слышал, — перебил его жандарм. — Капитан Горчаков, свободны. Рядовой Портнов, найдите лопату. Вон там копают могилу для погибших. Займитесь делом. Да, и это тело тоже туда транспортируйте. — склонился над планшетом, к которому был пришпилен список, поставил галочку в строке: — Подгорный… мертв.

Он ушел, забрав с собой эксперта. — До чего же в жандармерии много хамов… — пробормотал Горчаков. — Жалкий унтер-офицер — а туда же! «Капитан Горчаков, свободны», — передразнил он. — Обнаглели и распустились совсем, а ведь занимаются, по сути, презренным делом! Столкнется так с ними штатский журналист, а потом в газетах обличительные статьи про тупость и невоспитанность военных появляются. Э-эх… Михаил, на всякий случай напоминаю: у тебя есть свой командир. И ты обязан исполнять только его приказы, а распоряжения остальных, особенно жандармов, вправе не слышать. Но тело лучше все-таки отволочь ближе к могиле.

Командир Майкла погиб в поезде. Выживших солдат временно передали под начало лейтенанта-спасателя, но тому своих проблем хватало. Поэтому Майкл оттащил труп и направился к ближайшему котлу полевой кухни. Есть после допроса хотелось ужасно.

Позже, вечером, Майкл сидел у костра с Горчаковым. — Я случайно в этом составе оказался. Мы с другом из отпуска возвращались. Мы не из одной части, но отпуска просим одновременно, чтобы в горы съездить Возвращаемся тоже вместе. В этот раз с билетами туго было, нам предложили места в плацкарте, да еще и на попутных поездах. И в последний момент подвернулся этот состав. Конечно, арестантский, но нам уже не до разборчивости было. А вчера мы в ресторане засиделись, только потому в вагоне не оказались вовремя. Говорят, там двери заклинило, а пока окна открывали, вагон уже в реку свалился. Мы-то успели. Толпа плотная была, нас друг от друга оторвало, я обернуться не мог. Повезло, что я в первых рядах оказался: снаряд прямо в толпе разорвался. Я интуитивно с моста в воду прыгнул. Одним из первых на берег выбрался.

— Неужели нельзя было раньше этот корабль сбить?! — вырвалось у Майкла.

Горчаков вздохнул.

— Для того мы и собирались орбиталку ставить. Но… ты кто по образованию вообще-то?

— Студент. Перед армией на второй курс юрфака перещел.

— А выглядишь старше.

— Я до этого успел специальность получить.

— Значит, ты человек подкованный. Должен понимать, что даже орбиталка всех проблем не решит. Всегда можно подгадать момент и проскочить в слепой сектор. Потому у нас высотная артиллерия дублируется наземной. Чтобы гарантированно уничтожить Чужих. На самом деле наземная артиллерия применяется всегда, потому что обеззаразить осколки корабля можно только высокотемпературной обработкой. Используются специальные снаряды, которые… Ну, ты сам видел, как мост горел. Иначе нельзя.

— Если б еще при этом столько наших не гибло!

— Миша, ты умный человек. У нас находились добровольцы, готовые на себе испытать действие этого вируса. Они контактировали с необеззараженными фрагментами. В стерильном боксе, разумеется. Никто из них не прожил потом больше трех месяцев. Эта болезнь напоминает скоротечную форму проказы. Только прокаженные не испытывают боли, а эти люди очень страдали. Они просили убить их, не дожидаясь окончания эксперимента. А вирус не удалось даже выделить, не говоря о лекарстве.

— Мрак какой…

— Да. Это Чужие, Миша. Думаешь, нам легко стрелять по территории, зная почти наверняка, что там и люди есть? Наши, русские люди. Ни в чем не повинные. Для того нам и показывают фотографии, фильмы о тех, кто умирал от этой болезни. Чтобы мы не забывали: кто-то погибнет, но быстро. Зато остальные выживут. Понимаешь? Не мы начали эту войну. Нам ее навязали. И мы спасаем свой народ так, как можем. Нет у нас иного выхода. Те, кто гибнет вместе с Чужими, жертвуют собой ради остальных. Они простые русские герои. И каждый из нас знает, что может оказаться на их месте. — Горчаков помолчал. — Мы стараемся, чтобы эта информация — как на самом деле уничтожаются Чужие — не просочилась в прессу. Мирному населению не следует этого знать. Одно дело мы, мы выбрали такой путь. А гражданским не нужно терять покой.

— Да это понятно, — согласился Майкл. — Начнется паника.

Еще помолчали. Майкл чувствовал себя безмерно уставшим, но уснуть не мог. Даже согреться не получалось. Чужие. От этого слова внутри клокотало. Майкл вспоминал взрыв на космодроме, когда он потерял корабль и двоих членов экипажа, которым полагалось ночевать на борту. Он вспоминал Никитенко, живого и простодушного. Никитенко мог быть артиллеристом… Майкла пронзило странное чувство. Будто чужая незавершенная судьба перешла на него.

— Никогда не интересовался, — обронил Майкл, — может ли солдат срочной службы перевестись из одного рода войск в другой. По собственной воле, а не по приказу,

— Хочешь к нам? — догадался Горчаков.

Майкл отвернулся. Взгляд против воли шарил по тускнеющему небу. Закатные краски почти догорели, звезды уже превратились в яркие точки. Над горизонтом взошла первая луна.

— Хочу.

Майкл подозревал, что в русском языке найдется подходящее высказывание на каждый случай. На каждый случай русской жизни.