Андрей Колганов - После потопа

   Настя извивалась, стараясь ухватить своего противника зубами за руку, и одновременно пыталась дотянуться до него ножом, который она все еще сжимала в блокированной руке. Мужчине это, похоже, надоело, и он резко усилил захват. Настя ощутила боль в ребрах и плечевых суставах, у нее потемнело в глазах...

   Но тут захват неожиданно ослабел.

   "Ты что, девчонка?" - почему-то шепотом спросил мужчина.

   Отрицать это было глупо и Настя мотнула головой вместе с косичками (кепи свалилось в пылу борьбы, что ее и выдало):

   "Ну и что? Пусти!"

   "Я тебя отпущу, а ты меня ножичком... Зачем на людей с ножом-то кидаешься, а?"

   "Не стой на пути!" - досадливо воскликнула Настя.

   "Да я тебя, вроде, и не держал. Куда шла-то?"

   "Куда, куда... Не твое дело!"

   Мужчина усмехнулся:

   "Да уж. В том направлении ведь некуда идти, кроме как в Рыбаково".

   "А хоть бы и так!"

   Тарахтенье лодочных моторов прервало занимательный диалог. Мужчина прислушался на минуту, а затем бросил себе под нос:

   "Это наши, сосновские, на рыбалку собрались. Поздновато что-то". Потом он замолчал, повертел головой и неуверенно пробормотал:

   "Что-то не то... Это не от пирса... Это с севера... Часом не литва ли?"

   Он вдруг расцепил объятия, вскочил и потянул растерявшуюся девочку за рукав:

   "В дюны, быстро! Сейчас тут пальба начнется!"

   Девочка, подчинясь повелительным интонациям в его голосе, последовала за ним. В дюнах обнаружилась кучка одежды и покоившийся на ней автомат, который мужчина тут же подхватил.

   "Скатывайся вниз, за дюну, и не поднимай головы!" - махнул он рукой, плюхнувшись на песок и выползая на гребень дюны. - "Это литовские рейнджеры, устраивают набег за бензином, а заодно и за угрем копченым. Они никого не щадят!"

   Мужчина метнул взгляд влево. Так и есть, рейнджеры повторяют ту же тактику, что принесла им успех прошлый раз. Несколько катеров идут прямо к пирсу, чтобы оттуда пулеметным огнем загнать рыбаков в дома. Из каменных домов можно довольно долго отстреливаться. Но вторая группа литовцев высаживается, немного не доходя поселка, и через дюны собирается пройти им в тыл, чтобы подавить очаги сопротивления связками гранат и огнем из противотанковых гранатометов. И тогда можно будет спокойно опустошить склады и коптильни, и с добычей уйти восвояси.

   Через минуту его автомат застучал короткими очередями - как раз по той группе, что должна была пойти в обход. С моря загрохотали ответные очереди. На Настю сверху посыпались срезанные пулями обломки веток. Только тут она заметила, что все еще держит нож в руке, и торопливо сунула его обратно в ножны на поясе.

   Минут через пять застучали очереди и со стороны Соснового. Бывший противник Насти сменил магазин и продолжал стрельбу короткими, скупыми очередями. Но вот вдали ударил необычайно громкий выстрел и тут же оглушительно громыхнуло у Насти над самой головой. Она инстинктивно вжалась в песок, едва успев зажмурить глаза. Когда звон в ушах поутих, она, почти не поднимая головы, стала старательно счищать налипший песок с лица, одновременно прислушиваясь.

   Автомат встреченного ею мужчины молчал. Девочка осторожно подняла голову. Мужчина, лежа ничком, медленно сползал по песку вниз.

   Настя подскочила к нему. Голова мужчины была в крови. Он глухо простонал сквозь зубы:

   "Зацепило..."

   У Соснового продолжалась перестрелка.

   "Надо уходить..." - все так же сквозь зубы простонал мужчина. - "Могут сюда нагрянуть... А я почти все патроны расстрелял..." - Он сделал попытку встать, довольно уверенно оперся на руки, приподнялся, но его тут же шатнуло в сторону и он повалился на бок.

   Настя закинула его левую руку себе на шею (в правой он сжимал автомат, пытаясь опираться им на песок) и стала поднимать. Мужчина с некоторым усилием встал. Настя почувствовала, что при каждом движении его качает из стороны в сторону, да так, что она сама едва удерживалась, чтобы не упасть вместе с ним.

   "Одежду забыл!" - воскликнула она, обернувшись на камуфляж, зеленовато-пестрой кучкой брошенный на песке.

   "Брось!" - процедил мужчина. - "Ноги надо уносить".

   Надя не стала возражать, но несколько раз оглянулась на оставленную одежду. Как это так? В Прямоторовке она привыкла беречь каждую тряпочку (ни новой одежды, ни тканей достать было почти невозможно - только через десятые руки, у контрабандистов, за непомерную плату), а тут почти новую форму бросать?

   Мужчина, по-прежнему шипя от боли сквозь сжатые зубы, и болезненно жмурясь, указывал дорогу. Кровь заливала ему лицо, ветки царапали по обнаженному телу, но он не обращал на это внимания, с трудом переставляя непослушные, заплетающиеся ноги. Спустившись с дюн, они попали в сосновое редколесье и идти стало немного легче. Тем не менее, когда они достигли шоссе, шедшего вдоль всего полуострова, Настя уже взмокла от напряжения. С большим трудом перебравшись через придорожные кюветы, они вновь стали углубляться в лес. Но этот был уже преимущественно лиственный, заполненный высоким кустарником и густым подростом.

   Мужчина направлял ее, ориентируясь по каким-то ему известным приметам. Шли они чуть ли не напролом. Но вот кустарник расступился и снова началось сосновое редколесье. Вскоре Настя увидела асфальтированную дорожку, а затем и неприметный одноэтажный серый кирпичный домик, архитектурой своей напоминавший большой сарай.

   "Ну вот, недолго осталось..." - прошептал мужчина.

   Настя подтащила его к крыльцу.

   "Ключ... в шортах... в правом кармане" - голос мужчины явно слабел.

   Настя пошарила рукой в шортах. Ключ действительно оказался там, прикрепленный цепочкой к поясу шортов. Кое-как девочка вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.

   "Вперед и направо... кухня... там... аптечка" - мужчина едва шевелил губами. Настя почувствовала как обмякло и внезапно потяжелело его тело. Ей стоило большого труда в несколько приемов доволочь мужчину до небольшого диванчика на кухне и кое-как пристроить его там.

   После нескольких минут поисков аптечка отыскалась. Настя обнаружила там перекись водорода и бинты. Там же нашлись и ножницы. После нескольких секунд раздумий девочка стала выстригать волосы вокруг раны на голове, а затем, прикусив нижнюю губу, полила на рану перекисью водорода, и стала неумело бинтовать, приговаривая:

   "Потерпи... Ну, потерпи, пожалуйста!"

   Но мужчина лишь глухо стонал, почти не шевелясь и не открывая глаз. "Может, ему водки дать?" - подумала Настя, вспомнив, как мать вливала полстакана водки в раненого отца, находившегося в беспамятстве, когда его принесли из леса мужики, как она с усилием расцепляла его судорожно сжатые зубы.