Тимоти Зан - Выбор завоевателя

Доктор-каван-а покачала головой из стороны в сторону:

— Извините. Я хотела сказать, что ему не нужно знать об этом месте.

Пирр-т-зевисти растерянно хлестнул языком в воздухе:

— Я не понял слова, которое вы употребили перед «знать».

— Оно обозначает причину или возможную причину.

Пирр-т-зевисти занес слово и его значение в свой постоянно расширяющийся словарик.

— Почему ваш командир решил, что действия джирриш в этот раз имеют особое значение? Полководец Тирр-межаш много видит и всем интересуется.

— Возможно, — сказала Доктор-каван-а. — Но мой командир считает, что мы не имеем права рисковать.

— Риск в том, что продолжается война, — резко произнес Пирр-т-зевисти. — Надеюсь, хоть это он считает правдой?

— Он знает, что правда может быть разной, — сказала Доктор-каван-а. — Он считает вас шпионом.

Несколько мгновений Пирр-т-зевисти всматривался в лицо инопланетянки.

— А вы, Доктор-каван-а? Что думаете вы?

И снова Доктор-каван-а покачала головой:

— Не знаю. Мы подумаем еще. Возможно, придем к выводу, что вы не лжете.

Пирр-т-зевисти устало стрельнул языком. Люди и джирриш вознамерились истребить друг друга, и выход из этой ситуации может быть только один, но и им нельзя воспользоваться из-за параноидальной подозрительности одного из человеческих полководцев.

— Как я могу доказать, что не лгу? — спросил он.

— Не знаю, — тихо ответила Доктор-каван-а. — Простите меня.

Несколько мгновений стояла тишина в металлической комнате. В металлической тюрьме.

— Так что же нам делать? — наконец спросил Пирр-т-зевисти. — Как остановить войну?

Она повернулась и приоткрыла дверь как раз настолько, чтобы сама могла протиснуться.

— Вы уходите? — спросил Пирр-т-зевисти.

— Я должна идти, командир приказал не общаться с вами, пока он не примет решения.

— Но…

— Мне жаль, Пирр-т-зевисти. До встречи.

Она проскользнула в дверь и захлопнула ее. И Пирр-т-зевисти снова остался один.

— Дураки, — пробормотал он. — Безответственные дураки.

Слова эхом отдались в его сознании и угасли. Итак, все кончено. Его собственный народ бросил Пирр-т-зевисти в беде, а теперь и люди отказываются признавать правду.

Дважды дураки — своим отказом они себя обрекают на полное уничтожение. Джирриш выиграют эту войну, как выиграли все прежние войны. Так человекам и надо.

Он с отвращением стрельнул языком. Так им и надо… Но он понимал, что не может сидеть сложа руки и ждать развязки. Ни в коем случае нельзя бездействовать, если есть способ прекратить войну. Некогда он был солдатом гордого и благородного клана Дхаарр. Настоящий солдат сражается лишь для самозащиты.

Значит, остается лишь одно: убедить Доктор-каван-у и ее командира в том, что Пирр-т-зевисти говорит правду.

Он будет надеяться, что до тех пор ни джирриш, ни человеки не совершат новых ошибок. Не позволят войне разгореться с такой силой, что уже ничто ее не сможет остановить.

Бронски отрицательно покачал головой:

— Не знаю, Кавано. Мне кажется, будь это так просто, кто-нибудь «наверху» уже пришел бы к такому выводу.

— Есть шанс, что кто-то все же додумался. — Лорд Кавано еще раз просмотрел цифры. С помощью компьютера Бронски он наконец сумел сформулировать идею, которая стучалась в его сознание, пока они с Колхиным были на Гранпарре. — С другой стороны, нельзя стопроцентно рассчитывать на это. Командование миротворцев могло сосредоточиться только на высокотеплоемких материалах. Если они вообще экспериментировали с филофлоровыми покрытиями.

— О, не сомневайтесь, они экспериментировали со всем, чем только можно, — заверил его Бронски, снова просматривая кривые на экране и останавливаясь на резко поднимающейся гиперболе. — Эти листья филофлоры и правда ведут себя так?

— Уж поверьте, — кивнул лорд Стюарт. — Ученые, которые их обнаружили, поначалу подумали, что нашли идеальный материал для печатных плат — крепкий, но эластичный и с лучшим семимагнитным профилем, чем даже у слоунметаллов.

— Можно добавить, что это еще и дешево, — пробормотал Бронски.

— Да, — сказал Кавано. — Альпы Палисадеса практически сплошь покрыты филофлорой. Кстати, те ученые считали, что премия «Кавтроникса» у них в кармане. Они сделали полторы тысячи плат и отправили их на Эвон для дальнейших исследований.

Он невесело улыбнулся, вспоминая:

— И тут кто-то попробовал на них лазерный резак — и попал в точку. Расфокусировка.

— Да, — пробормотал Бронски. — Но вы, конечно, понимаете, что расфокусировка лазерного резака — это еще очень далеко до того, чтобы сделать то же самое с боевыми лазерами джирриш.

— Конечно, — произнес Кавано. — Эти кривые автокогезии легко смещаются под влиянием импульсного нагрева подобного рода. Но мне кажется, это вполне перспективное направление для наших исследований.

— Да уж, — ворчливо согласился генерал. — Запишите все это, и мы отошлем данные с первым же курьером на Землю или на Эдо.

— Генерал, — послышался голос Колхина. — Не пора ли?

— Спасибо, — ответил Бронски, проходя мимо Кавано в рубку. Кавано записал свои расчеты и пошел следом. Он оказался в рубке как раз тогда, когда Бронски сменил Колхина в кресле пилота.

— Надеюсь, мы предприняли достаточные меры, чтобы нас не обнаружили. — Кавано сел за спиной у генерала.

— Я и не планировал прорываться с треском и грохотом и арестовывать всех подряд, если вы это имеете в виду, — ответил Бронски. — Не беспокойтесь, я умею проникать тихо куда надо.

— Корабль посылает ложный опознавательный сигнал? — спросил Колхин.

— Вы удивитесь, если узнаете, какой обширный набор опознавательных сигналов у этого корабля, — ответил Бронски. — Ну, вперед.

Откуда-то снизу послышались щелчки многочисленных переключателей. Чернота небосвода на мгновение сменилась иллюзией туннеля, затем звезды медленно вернулись на экран, окружив висевшую впереди планету.

— Похоже, через полчаса будем на месте, — сообщил Бронски, глянув на дисплей.

— А как с паспортами? — спросил Кавано. — Или нам придется сидеть на борту, пока вы будете разнюхивать, что да как?

— Заманчивая мысль, — ухмыльнулся Бронски. — Но, зная вас, можно ожидать, что вы угоните корабль. Так что получите. — Он бросил пару темно-зеленых паспортов, на вид аркадийских, через подголовник назад.

Да, теперь Кавано и Колхин были аркадийцами. Отец и сын, коммерсанты Баккар и Джил Фортунори. Фотографии и отпечатки пальцев уже были там.

— Впечатляет. — Кавано передал Колхину паспорт. — А вы кто теперь будете?