Вадим Денисов - Закрытые воды
Но тут пришли какие-то варвары, люди без всякой жалости, Силы Зла.
И все рухнуло. Благостная пастораль Леты разлетелась на мелкие кусочки. До сих пор всё текло ламинарно, почти идиллически. Это время кончилось, мир Креста неожиданно показал нам ещё одну сторону своего бытия — безжалостную, звериную.
Варвары. Далеко не всё рассказал мне губернатор Манауса, ох, не всё…
Пш-шш…
— Герман, ты там с оружием? Далеко не уходи. И не психуй, не время.
Я машинально хлопнул правой рукой по кобуре с «кольтом». Рация на поясе шипела постоянно, капитан принимал отчёты, отдавал распоряжения. Все эти суматошные переговоры шли мимо меня, голова просто отказывалась принимать новую информацию.
Пш-шш…
— Боцман, Котову прихватите, пусть сама посмотрит. Костя с Яриком сейчас подойдут. Надиктовывайте, что ли, будем составлять что-то вроде акта… Потом меньше понаврут. И всё фотографировать!
— Шеф, эти черти завалили всех практически одним навалом, люди даже разбежаться толком не успели. Они же расслабленные были, тёплые, ответить не смогли, — Чубко словно оправдывал погибших жителей деревни.
— Понял тебя, ты детей нашёл?
— Ни одного тела.
«Дети могли удрать в лес, — я старательно удерживал в голове эту мысль, не давая ей ускользнуть. — Если они играли в футбол, то вполне могли успеть скрыться в зарослях. Чужим туда лезть бесполезно, детвора здесь каждый куст знает, у них свои схроны».
Пространство между спортивной ареной и джунглями поросло кустарником. Через заросли змеится узкая тропинка, которая упирается в ручей без мостика — из воды торчат несколько толстых жердей, вместо поручней. Узкая полоска просевшей глинистой земли вокруг футбольного поля потрескалась от жары, даже ливни не сгладили, в причудливо извивающихся трещинах проросла ярко-зеленая трава.
Сад за полем тоже уцелел. Правда, часть деревьев ближе к спортплощадке вырублена, из земли торчат десяток достаточно широких пеньков, которые болельщики, судя по всему, использовали как сиденья. Заборов не было, тут вообще нет изгородей. За садом начиналась плантация юки, то есть маниока. Её собирают, клубень чистят, моют и перетирают, отжимают и просеивают. Потом, ничего не добавляя к полученной массе, пекут на плоской круглой жаровне хлеб. Получается тонкая лепёшка, по вкусу совсем не похожая на привычный нам зерновой хлеб. Невкусная. Это основная еда местных.
Со стороны реки у поля, закрывая вид на Оранжевую, стоял штабель больших железных бочек. Подошёл, попинал — пустые. Бензиновая тара. Никакой техники безопасности, совсем рядом с бочками — металлическая жаровня, как на турбазе, рыбные кости валяются прямо тут же. Здесь жарили пираруку, большую местную рыбу, очень вкусную, пожалуй, даже самую вкусную на Лете. Под хороший аппетит после матча…
В Дугласе жизнь текла медленно и расслабленно. Никто не ожидал удара.
Жара страшная, верная примета, что скоро небеса всадят по земле ливнем. Кучевые облака вдали начали выстраиваться высоченными башнями, постепенно темнея снизу. Вдали прогремел первый гром, далёкая серая дымка дождевых капель накрыла джунгли по ту сторону реки. Футбольное поле в ливень заливало водой так, что самым маленьким можно было барахтаться в воде. И всё равно ведь играли! Летал тяжёлый намокший мяч. Брызги, грязь, падения с хохотом…
Суки, ненавижу!
Дождь ещё далеко, и всё же надо торопиться, иначе ни одной сухой нитки не останется. Всё, в общем-то, ясно. Но я стоял, и всё не мог сдвинуться с места.
Совсем недалеко от ближних к реке ворот лежала женщина, молодая негритянка в просторной цветастой юбке цветов французского флага, скроенной из широких полос, часть культуры былых колонизаторов влилась в местную историю костюма.
Не сразу я смог к ней подойти.
Пуля вошла ей в затылок, прямо посередине. Умерев мгновенно, она упала лицом вперёд, застывшая кровь страшным причудливым ореолом раскинулась по высохшей земле. Я никогда не видел, как падают люди после смертельного попадания пули в голову. А у зверей подкашиваются колени… Мать, позабыв обо всём, бежала к своему ребёнку, стараясь в последние секунды своей жизни предупредить его или инстинктивно спрятать, накрыв телом. Этого ей сделать не дали, застрелив хладнокровно и очень точно.
Наверняка она кричала, а что именно, уже не узнать. Подзывала ли к себе, или же отгоняла в лес… Дай бог. Бежала, вытянув руки вперёд, и ей казалось, что время не движется. «Беги! Беги, сынок, изо всех ног, торопись! Не дай им схватить тебя, мальчик мой, спасайся! Ты спрячешься, вырастешь, станешь большой и сильный, и не будешь больше бояться этих паршивых волков, правда? Беги!»
Отверстие небольшое, это никакая не «поджига», нарезняк. Не гоблины тут орудовали.
Ни одного свидетеля обвинения.
Людей убили. Симону увезли. Кто вы, сволочи?!
Могли ли дети успеть скрыться в лесу? Если так, то они смогут хоть что-то пояснить. Капитан несколько раз посигналил, но результата не было, даже если уцелевшие прячутся, на сигнал они не выйдут, тут все дудят. Нужны другие доводы. Я повернулся к лесу, полный решимости. Злость переполняла меня, закрывая красной пеленой глаза. Протёр, не помогло. Что мне делать, а? Плакать? Стрелять в воздух с животным криком? Вот так вот… Тупо стоял и смотрел вокруг, запоминая и оценивая.
Постепенно первичная ярость уступала место холодному и расчётливому маньяческому стремлению планомерно найти всех и вырезать всех же. Я был зол на себя, на губернатора, на Симону и её проклятый глупый Фонд, на проспавших охранников и Нзимбу, на подъехавших парней из ближайшей деревни, на погоду и на джунгли вокруг, в сторону которых громко проорал:
— Дети! Дети!!! Выходите, не бойтесь! Мы приехали из Манауса, вас никто не тронет! Мы русские, пароход «Темза», вы нас помните! Выходите!!!
Пш-шш…
— Герман Константинович, что у тебя случилось? Ты чё там по-русски орешь на всю реку?! — встревоженно поинтересовался капитан.
Я не нашёлся с ответом, лишь поглядел на коробочку радиостанции и заорал снова, уже по-английски. Уже спокойней.
Пш-шш…
— Боцман, сходи к Ростоцкому. Что-то он…
Никто не вышел, джунгли молчали.
Стоит ли соваться в дебри самому? Испугаются укрывшиеся там появления белого, забравшись ещё дальше в чащу, или же вынырнут, поверив?
— Саша, какого хрена ты прёшь в самый завал! Ты что, не видишь? Давай поворачивай, там проще протащить! — донеслось снизу с непременным продолжением из сочного мата.
Нужно идти к своим. Только подумал, как почти сразу же услышал за спиной детский крик. Резко развернулся.