Сергей Калашников - Снайпер. Дара (СИ)

Повезло той просто несказанно, толчок от прыжка доломал, наконец, ветку, отчего девушка с коротким взвизгом провалилась вниз. Атакующая животина, не в силах поменять траекторию прыжка, пронеслась над ее головой, а когти только прочертили глубокие борозды по коре дерева.

Впрочем, агрессор не проявил и секундной растерянности — прямо со ствола ушел в прыжок, в конце которого финишировал под ногами у здоровяка. Мохнатый шар снес его в сторону легко, словно кеглю и, снова развернувшись в прыжке, со всего маху влепился в живот Даре.

От удара воздух из легких вышибло с каким-то всхлипом, но боли она почему-то не почувствовала. Вместо этого оставшаяся на полянке картинка — невесть откуда взявшийся Бероев, отбирающий у аналитика любимую стрелялку, и сидящий на земле здоровяк, двумя руками ухватившийся за располосованную штанину — вдруг в три скачка отдалилась и заслонилась листвой. До Дары дошло, что ее просто волокут подальше, перекинув через плечо, на манер похищаемой турецкой княжны.

Тем временем на оставленной поляне Вадим за обе руки держал рвущуюся психологиню:

— Дура! — после длительной паузы по подбору эпитетов воспитание все-таки взяло верх. — Я же тебя чуть не застрелил! Ну нельзя в такие моменты хвататься за оружие.

Рядом Кирилл с опаской разглядывал располосованную когтями на ленточки штанину, держа в другой руке выдернутый из брюк ремень. Но крови пока не было, и он обернулся к товарищам.

— Какой-то паровой каток, — проговорил он сквозь зубы, морщась от боли. — Кто это был?

— А хрен его знает… — зло отозвался Вадим, продолжая сверлить сердитым взглядом Ленку. — Ты зачем за пистолет схватилась?

Не обращала на него внимания, девушка сорвала с плеча коробочку регистратора и теперь судорожно что-то в нем искала. Буркнула только:

— Чтобы арестовать, конечно, — и радостно ткнула под нос найденный снимок. — Вот!

Но потом спохватилась и сбросила результат всем на визоры.

Снимок был хорош. Похожая одновременно на горностая и кошку зверюга, выпустив когти и кровожадно оскалив немаленькие клыки, летела прямо в объектив. От этого объемного, пусть и уменьшенного изображения в душе начинал шевелиться древний страх обезьян-приматов перед крупными кошачьими. Горящие первобытной жаждой добычи глаза, прижатые к круглой голове уши и задранный торчком хвост на заднем плане — душевного спокойствия тоже не прибавляли.

— Фурь! — выдохнул капитан и попробовал вскочить, едва не рухнув при попытке наступить на поврежденную ногу, — Быстро валим отсюда!

— Надо перевязать… — ошарашенные сначала картинкой, а потом реакцией Кирилла, Вадим и Лена растерянно переглянулись.

— Все потом! Напасть сразу на троих фурь могла только в том случае, если где-то рядом гнездо с детенышами. И она их точно не бросит! Так что — оружие наготове и медленно, в очень быстром темпе, двигаем отсюда, молясь, чтобы не пойти в неправильную строну!

— Подсекай, — Дара, положившая руку на удилище, почувствовала по его трепету, что пора. И мохнатик подсёк. Отчего согнутый из булавки крючок распрямился и вышел из воды идеально пустым.

— Трудный у вас способ ловить рыбу, — вздохнул парнишка, загибая его обратно. — Но ужасно интересный.

Он скребнул по земле своими когтями, выковыряв оттуда землероя, приладил его на место наживки, и снова забросил. Едва это было проделано, Дара опять положила свою руку на удилище, прикоснувшись к шерсти повыше кисти.

Приятное ощущение. Раньше у неё никогда не было домашних любимцев, как, собственно, и дома, но погладить собаку или кошку — это случалось. И сейчас ощущается что-то похожее, тёплое и доброе. Вот ведь удивительно — по всем признакам рядом с ней сидит зверь, покрытый шерстью, клыкастый, когтястый, с похожими на кошачьи вибриссами и подвижными стоячими ушками. А чувство к нему она испытывает человеческое. Как к другу.

— Что же тут трудного? Или ты знаешь какой-то более простой приём?

— Ну-у… — нога паренька резко выпрямилась, уйдя в воду, и тут же вернулась обратно с зажатой между когтями рыбёшкой. — … обычно мы делаем так.

— Круто! — и без того не маленькие глаза девушки округлились от восторга. — Слушай, а чего ты тогда мне с удочкой мозги пудрил?

— Я не пудрил, я растерялся, — «мохнатик» в несколько движений своих бритвенно-острых когтей выпотрошил и очистил тушку, располосовал её и располовинил, протянув вторую часть Даре. Свою же долю мигом схрумкал: — Ерундовая тут рыба, — добавил он разочарованно. — То ли дело морская, — его рука вытянула когти, и между пальцами явственно обозначились перепонки.

— Прямо трансформер какой-то, — невольно воскликнула девушка, глядя на эту метаморфозу.

— Чубакобары мы, — парировал её собеседник. И зыркнул озорным глазом.

— Похитители юных дев, — прыснула Дара и тут же притворно потупилась: — Молчу, молчу.

— Знаешь, — продолжила она спустя минуту, — ни имени твоего не знаю, ни нации, а почему-то с тобой легко и просто.

— Это потому что для тебя нет у меня ни прошлого, ни будущего. Я — мимолётное видение…

— … ты гений чистой красоты, — завершила девушка строку из классика.

— Твой Бероев через пару минут подойдёт к укрытию, — вдруг сменил тему «чубакобара», а своё обещание научить меня удить рыбу, ты выполнила.

— Чего это он вдруг «мой»?! — возмутилась Дара и повернулась к собеседнику. А его уже и нет. Только лежит самодельная удочка с крючком, согнутым из булавки.

Делать нечего — надо встречать незваного гостя. Встала, оглянулась еще раз в поисках неотложного дела, словно хотела зачем-то потянуть время, но ничего такого глаза не заметили. Пришлось идти, так как уже привыкла за время жизни здесь — скрываясь и осматриваясь, чутко прислушиваясь к звукам и поглядывая на следы. А в голове роем закрутились мысли: Бероев вернулся? Один? А остальные? Новая хитрость ловцов, или другое что-то? И при мысли об этом «что-то» стало жарко. То ли Гаучо так греет немилосердно, то ли слишком спешит она на встречу с «коллегой». И воспоминание дурацкое, совсем ненужное — как Бероев возле учебки коснулся пальцами ее щеки и странно так посмотрел, словно сказать хотел что-то, но лишь попрощался. Ну и пусть, ей-то что! Она теперь одна и ей это нравится, так что пришел он совершенно зря!

Вадим — вот как оказывается звать Бероева — и не думал скрываться. Он разводил костёр в том месте, где она обычно занималась стряпнёй, и подвешивал над огнём котелок, используя давно прилаженную рядом рогульку. Пистолет в расстёгнутой кобуре и помповка под рукой — видно, что реальности жизни на этой планете он уже усвоил твёрдо. Оружие — это не угроза кому-то, а часть бытия. И движения — четкие, уверенные, без суеты. Подумать только, Он здесь, на Прерии! Могла ли она предположить нечто подобное, когда сжигала за собой мосты, отправляясь сюда?!