Яна Завацкая - Дороги

Ильгет опустила глаза.

— А если бы… если бы сагоны существовали - наша… оккупация - она была бы оправданной, как вы считаете?

— К чему говорить о том, что все равно не соответствует истине? - спросил Нейвар, - вы хотите очередной раз изложить мне ваш пропагандистский миф?

— Но все-таки… если бы… если этот миф верен… чисто теоретически.

— Если бы этот миф был верен, остается неясным мотив - неужели из чистого альтруизма вы явились… освобождать нас?

— Нет, конечно, - сказала Ильгет, - это необходимо для того, чтобы не дать сагонам закрепиться на еще одной планете. Приблизиться к самому Квирину.

Нейвар некоторое время смотрел на нее. Потом спросил.

— Что вы хотите от меня, сэни Эйтлин?

— Я хочу, чтобы вы работали. Писали. Мне не нужно верноподданнических восторгов по поводу нашей деятельности… Пишите как лонгинец, как патриот. Я говорила с редакторами основных газет, они с удовольствием возьмут ваши материалы. Сэн Нейвар… вам сделают пропуск в лагерь, где содержатся пленные… эммендары и синги. Вы сможете об этом написать.

— И мне за это ничего не будет? - с иронией спросил журналист.

— Нет. И это напечатают.

Ильгет благоразумно промолчала о том, что возможно, кое-что и будет вырезано цензурой… какие-нибудь острые пассажи в рассуждениях о квиринских агрессорах.

Однако спорные, неоднозначные, но талантливые материалы меняют информационное поле интенсивнее, чем тупая пропаганда.

Увидев правду - Нейвар не сможет солгать. Он не из тех журналистов, что легко колышутся вместе с любой информационной волной, перекидываются из одного лагеря в другой, продаются и покупаются.

Хорошо, что Нейвар не знаком с теорией информационной войны, иначе, возможно, он тут же наотрез отказался бы писать что бы то ни было.

— Ну что ж… я напишу… Коли не шутите, - улыбнулся криво журналист.

— Спасибо вам большое. Тогда с вами свяжется редактор "Зеркала". И вот еще что, сэн Нейвар…

— Да?

— Сагоны существуют, - сказала Ильгет, глядя ему в глаза, - я встречалась с сагоном.

Под вечер стало известно - в Заре мятеж. Идут бои.

Теперь Ильгет уже кляла себя за то, что не сказала о своих смутных предчувствиях. Центурия, направленная в Зару, была сразу выбита почти наполовину. Причем насмерть - под Зарой обнаружилось гнездо дэггеров. Арнис остался в живых после тяжелого боя и смог даже коротко связаться с Ильгет, и это было единственной хорошей новостью.

Город был занят Народной Системой. Каким-то образом противник накопил в Заре целую небольшую армию. Дело осложнялось тем, что и жители не были эвакуированы. При необходимости, конечно, Эркор прикажет сравнять город с землей, и технически это даже несложно сделать. Теперь, при полном господстве в воздухе. Достаточно одного-двух ударов с орбиты. Но в Заре почти миллион жителей… и часть из них не имеет никакого отношения к Народной Системе. По оценкам разведки, в Заре сохранилось не менее двухсот дэггеров.

Ильгет смотрела на схему, на пылающее пятно на месте Зары. Информационная тревога… уже вооруженный конфликт, здесь уже ничего не сделаешь - только выбить дэггеров и армию. Поражала бессмысленность сопротивления… или все-таки не так уж это бессмысленно? Мы еще не получили полной информационной поддержки. Многие интеллектуалы, как Нейвар, еще даже не верят в существование сагонов.

Все равно бессмысленно. Кроме Лонгина, весь остальной мир - на нашей стороне. Весь остальной мир желает Лонгину только поражения, и мы пришли как освободители и спасители.

Но сколько здесь еще сагонов? Сколько сил готовы сагоны выставить против нас? Не поддержат ли они в конце концов своих с орбиты, из космоса, не начнется ли война на подступах к планете? Бывало и такое… С этим противником ничего не известно заранее. Совершенно ничего. Если осталось два живых сагона - это много… очень много. И дэггеры.

Как глупо проиграть сейчас, когда почти вся работа уже сделана, после этих страшных, мучительных месяцев в грохоте и пыли, под огнем…

Но уничтожить Зару одним ударом…

Там, в Заре остался Пита.

Может быть, конечно, он куда-нибудь уехал. И его мама, и сестра. Может быть, они переехали. Дай Боже, чтобы это было так. Дай Боже, чтобы с ними ничего не случилось. Ильгет втиснула отросшие ногти в ладони. Только бы ничего…

Господи Боже мой, какой мелочью теперь кажется все, что было. Все эти обидки, ссоры, разборки. Не все ли равно… Какая разница, что там было, если вот он - город, пылающее пятно, и он может быть уничтожен завтра одним ударом.

Нет, они не сделают так. Они будут медленно прочесывать город, квартал за кварталом, своими ногами, они даже не пустят роботов - роботы безмозглы, стреляют без разговоров и без пощады.

И Арнис будет сам прочесывать город, потому что там нужны бойцы ДС, там где угодно, в любом подвале может оказаться дэггер. И его убьют… И Мира тоже там.

Боже, какое бессилие, какая тоска!

Помолиться бы, да не идет молитва. Вспыхнул сигнал вызова.

— Ди Эйтлин? Привезли арестованную из Томы… вы хотели ее видеть.

Руки у Нелы были скованы за спиной. И это нелепо выглядело. Наверное, так же нелепо, как выглядела Ильгет, когда ее арестовали в прошлый раз. Нела чуть раздалась после двух родов, темные кудряшки растрепались, на лице - бледные потеки слез. Ильгет подошла молча, сняла силовые наручники. Нела, видимо, не сразу узнала - смотрела сначала безразлично, потом глаза ее расширились.

— Иль…гет?!

— Привет, Нела, - сказала она, - садись. Тебе жрать давали чего-нибудь?

— Ты же умерла, - сказала Нела, усаживаясь на кушетку, осторожно потирая запястья. Силовые, энергетические наручники, впрочем, не давили, в отличие от обычных железных.

— Не совсем, - ответила Ильгет, - подожди, я закажу тебе ужин.

Она повернулась к циллосу, отдала несколько команд.

— Ты что… ты с ними?! - чуть громче спросила Нела.

— Как твои дети?

— Мои дети в порядке. Как ты оказалась… здесь? Что ты здесь делаешь?

— Командую информационной службой, - ответила Ильгет, - ты, главное, не волнуйся… все будет нормально.

Ужин привезли из кухни. Немного овощей, мясные брикеты, чай. Нела все еще была не в состоянии нормально общаться. Ее мелко трясло. Ильгет продолжала работать - что еще делать - связывалась с агентами в разных частях Лонгина, обсуждала радиопрограмму, отдавала распоряжения… Потом она повернулась к Неле.

— Иль, я не понимаю тебя, - сказала подруга, - как ты могла? Ты же всегда была… ты была… я могу кого угодно представить, но чтобы ты - продалась?

— Все немножко сложнее, чем ты думаешь, - сказала Ильгет. Сердце колотилось, и хотелось разреветься тут же, прямо на месте. Продалась… и ведь ничего не ответишь, не возразишь.