Майкл Стэкпол - Призрак войны

А того, кто жил здесь слишком долго, убеждало в том, что судьба планеты должна лежать исключительно в его руках.

Как только гроза ослабла, официальный приём закончился. Квом позвонил в зал для игры по крупным ставкам и организовал для меня кредит. Я покинул вечеринку и направился туда, обнаружив несколько игроков из числа людей, виденных мной наверху. Я присоединился и несколько первых кругов играл осторожно, наблюдая. Я рано сбрасывал, потому что карта особенно не шла, но для меня всё равно было преждевременно затевать что-то серьезное.

Как гласит старая покерная поговорка, если, посмотрев вокруг стола, ты лоха не видишь, значит ты лох и есть. Я уже нашёл нескольких, игравших так, как будто деньги ничего для них не значили. Они надеялись, что в макушку их поцелует госпожа Удача вместо того, чтобы воспользоваться собственной головой и дополнить недостаток удачи хитростью.

Я наблюдал, как они делают ставки и сколько они ставят. Была пара безуспешных попыток блефовать, но блефующие отступали, когда их агрессивно атаковали повышением ставок. Это дало мне понять, что этих людей можно обмануть блефом. А повышавшие ставки, сопротивляясь блефу, могли стать жертвой никудышной, судя по открытым картам сдачи, таившей в закрытых картах сильную комбинацию.

Я начал с извлечения тридцати тысяч стоунов из своего кредита и выбрал эту сумму до двадцати двух до того, как начал выигрывать. Я выиграл круг блефом, вернувшись на исходные. На следующем круге я поймал полный дом, но этого не было видно на открытых картах, поэтому мой очередной блеф встретил энергичное сопротивление. Я начал повышать и удвоил мои деньги за один этот круг.

Пара игроков решила закончить на этот вечер, освободив места для Бернарда и Тейта. За столом и так было достаточно лохов, но мы были готовы принять и новых. То, что Бернард меня невзлюбил и то, что Тейт перенял неприязнь своего кузена, совершенно не мешало, как и то, что они опорожняли стаканы с таким же энтузиазмом, с каким Квом глотал канапе.

Другие игроки за столом увидели смену власти за столом и продолжили играть. Они проигрывали Джермейнам не проигранное мне. Я быстро понял, что они платят добровольный налог на роскошь, так как власть была у Джермейнов. Однако, если бы те разбрасывались своей властью так, как играли, они бы растратили её быстро и бездарно.

Тем вечером я поступил с ними очень некрасиво. Вообще-то, я бы не посчитал достижением оставить двух пьяных придурков без стоуна в кармане, но стричь их было такое удовольствие.

Они, видимо, никогда не сталкивались с реальным сопротивлением и продолжали требовать пачки фишек, выписывая расписки так беззаботно, что, если я правильно понял сведения о состоянии финансовых дел семьи, обирали сейчас собственных правнуков.

Я их обрабатывал до тех пор, пока в комнату не пришёл лично Эмблин и не аннулировал их кредит. Он был очень вежлив и они молча уступили. Другие участники тоже встали, явно радуясь возможности выбраться из мясорубки. Я собрал все фишки и расписки, аккуратно их сложил, взял колоду и начал её тасовать. Я сохранял совершенную невозмутимость, хотя выиграл достаточно, чтобы прикупить себе небольшой ликероводочный заводик и гнать на нем лучшее известное человечеству ирландское виски.

Эмблин сел напротив меня после того, как персонал казино выставил всех из зала и жестом попросил не уходить.

– Вы понимаете, мистер Донелли, что Джермейны вложили в игру полмиллиона стоунов и все они сейчас перед вами. Они играли моими деньгами и они их никогда не вернут. Это куча денег.

– Я знаю, полмиллиона ваших денег, триста тысяч с мелочью денег других людей. – Я подвинул на середину стола пять пачек фишек и положил на них сверху колоду карт. – Кто вытащит старшую карту. Вдвое больше или ничего.

Эмблин на мгновение откинулся назад, потирая пальцами подбородок.

– Интересно. Авантюра, предложенная человеком, который на самом деле не рискует. Вы уверенно предлагаете мне ставку потому, что знаете, что я тоже не пускаюсь на авантюры.

– О, владелец стола всегда обладает преимуществом, так что это не авантюра. Это я знаю.

Вы любите действовать наверняка. Я тоже. Вопрос вот в чем: воспользуетесь ли вы этим случаем?

Он покачал головой.

– Нет. Как я уже сказал, я не участвую в авантюрах. Как и вы. Так что я сделаю следующее. Я удвою сумму до миллиона, если вы вытащите определенную карту. Если вы вытащите тройку треф.

– А если не вытащу?

– Через четыре часа космопорт Контрессы покидает посадочный корабль. Вы и ваш выигрыш будете на его борту, и никогда больше не почтите своим присутствием Басолт.

Я подумал немного и согласно кивнул. Я выровнял колоду на столе, потом снял и открыл тройку треф.

– Очень хорошо, мистер Донелли, очень хорошо. Вы подтасовали колоду. Поэтому вы знали, где находится тройка треф. Мне это нравится. Я хотел знать, обладает ли человек в вашем по-ложении даром предвидения и смелостью, чтобы подтасовать колоду, а потом хватит ли вам характера, чтобы сделать решительный шаг.

– Возможно, вы во мне ошибаетесь, сэр. Может быть, я решил, что возможность уйти с выигрышем стоит риска.

– Если это так, то за этим столом сидят два дурака, а я думаю, что вероятность этого очень невысока. – Он медленно встал. – На ваш счет будет переведено ещё полмиллиона стоунов.

– Перечислите эти деньги Благотворительному Фонду Басолта.

– Так покер не единственная игра, в которую вы играете?

– Нет. – Я покачал головой. – Но я всегда играю на выигрыш. А поскольку я работаю на вас, я думаю, вы не будете возражать.

Курорт «Дворец Эмблина», Гранатовое Побережье

Басолт

Префектура IV, Республика Сферы

10 февраля 3133 года

Хотя как предполагалось, празднество на курорте должно было продлиться до двенадцати, я решил присоединиться к Бьянке и Квому, отбывавшими последним автобусом в десять. Ряд людей, которых я обобрал, спрашивали, будет ли у них возможность отыграться, но я видел, что на самом деле они не хотели бы увидеть меня за карточным столом. Меня это устраивало, поскольку я уже нанес немного больший урон, чем предполагал, а моя встреча с Эмблином ясно показала, что я – его наёмник. Хотя он со своей высоты оценил мои способности, в его организации могла быть только одна большая шишка и этой шишкой был он.

А работал он на таком уровне, что по сравнению с ним я выглядел таким же волкодавом, как Крошка – по сравнению со мной.