Александр Грог - Время Пасьянсов
Шалый, не обращая внимания на девицу, что семенила следом, да пыталась зайти, заглянуть в лицо то с одного, то с другого бока, побрел, сминая траву, вниз, гадая, где ловчей выйти на тропинку. Девица не отставала, и все тараторила про Озеро.
Прежде чем войти в очередную молочную мзгу Шалый остановился. Девица натолкнулась на спину. Обернулся, заскользил взглядом, стараясь смотреть нагло и липко (не по силам!). С головы до пят протер ехидными глазами, а та даже не поежилась. Понял, что не отвяжется, а если идти с ней в деревню - разговоров будет надолго. Мол, за Шалым уже голые девки гуртом бегают! Не те его годы, чтоб такие разговоры себе на ворот вешать.
Ишь, ты... К Божьей Галоше захотела - к Стопе! Той тропы уже давно никто не топтал... Бесплодная, что ли? Желание хочет загадать?
Не спросил. Постеснялся.
Сейчас на Руси, если и загадывали, то скорее совсем детей не иметь. А способов много и без Божьего Озера.
К озеру дороги не было. Не к нему одному. Еще и в Островное Верхнее Болото и на Заброшенную Пасеку, и Хозяино, Острую Луку, Низовский мох, Углы и ... и еще много куда! Как, например, на Большом Язьвеном Озере не принято было высаживаться на остров Девичий и метать сетки вокруг...
Шалый даже призадумался - отчего много запретов стало в последнее время? Запреты были негласными - нельзя, и все тут. А почему нельзя, отчего нельзя - никто не знал, да и не задумывался.
Идти к Божьему Озеру с просьбой - урок тяжелый. Идти надо таким, каков родился - нагим!
Одно дело, если ты прокладываешь путь, но совсем другое, когда ты "боишься замочить ноги" и идешь, след в след, за тем, кто торит путь перед тобой. Так говорили старики... Еще более бесполезно выставлять человека на дорогу, которая ему не нужна, по которой у него нет ни желания, ни воли пройти. Божье Озеро - оно для отчаявшихся.
В деревню решил вовсе не ходить, стараясь не соскользнуть на мокрой траве, стал спускаться вниз. Потянуло ветерком, рассеивая собравшийся не по времени туман.
У первого родника Шалый хлебнул с горсти и задохнулся от живости воды. Сердце зашлось. Щедро бросил горсть на лицо... Он выпрямился во весь свой далеко не богатырский рост, скрипнув суставами, стянул майку, обмакнулся...
Рваный кривой шрам, пересекал спину и как бы проваливался к бедру. Осколки иной раз чертят удивительные дорожки. Этот был большой, а мелкие, те, что не стали выковыривать, синели в мышцах правой ноге, и повыше, в том месте, про которое лучше не говорить - засмеют. Выходили они сами, выходили больно и всегда некстати - чаще в сенокос.
Прыгающие мины дело сильно дурное. Но тогда Шалый еще был везунчиком...
...Шалый обычно плавал голым, но сейчас и под страхом расстрела не согласился бы снять свои черные семейные трусы. Как хлебнул с родника, здоровье возвращалось к нему чересчур уж быстро.
- Какой ты мохнатенький...
Шалый глянул зло, будто стегнул. Но, похоже, девица не склонна была смеяться или (тут не известно - что хуже) по-глупому восторгаться. В глазах было доброе удивление.
Еще раз порхнуло, вжарило солнце - уже остаток - последний его всплеск, прежде чем закраснеть, расшириться, а потом огромным блином окунуться в лес, в заречье. На мгновение над озером, полыхая всеми красками, повисла дуга "божьего моста"...
Говорят, нет большего чуда, чем восход солнца.
Но заход! Но радуга!
Торжествуй, что не раз, не два, а много больше зрел в жизни эти чудеса! Торжествуй, если не переставал дивиться, радоваться им! - это ли не счастье?
Шалый плавал долго, поглядывал через плечо - девица стояла по щиколотку в воде, смотрела не отрываясь.
Закаляться лучше на малых опасностях, постепенно переходя к более значительным. И по всему выходило, что городской этой ни за что не дойти до Галошки... одной.
Идти нагим, по гиблым местам. Урок тяжелый, и трудно сказать, что от чего зависеть будет.
Шалый плавал и размышлял, не замечая холодности воды. Озеро было достаточно большое, чтобы почувствовать "сгон" - слой теплой воды сорвало грозой, шпарило ключами. Из-за ключей вода завсегда была холодной, но верхний слой летом на метр-полтора прогревался - если не подныривать, да ноги вниз не опускать, плавать можно вполне сносно. Чуть поглубже - и уже жалило, схватывало, дых "заходился", и создавалось впечатление, будто обхватывала, сдавливала тело огромная холоднющая рука.
Поплаваешь - поверишь в бога, что здесь закопан!
Но, если верить всему, что говорит ... - мозги набекрень станут.
Богов, мол, что вшей на собаке! Да и сами вши - те же самые боги для более мелких существ, как и для собаки бог - ее хозяин. Но она не осознает это в полную меру разума, ведь как только начнет сие осознавать, так и сомневаться в этом... и тотчас перестанет быть собакой. Ты не смотри, что готова была кусить руку бога, когда тот намеривался вырвать у нее кость - законную добычу - ибо мысли ее в тот момент лишь о кости. Не об том это. Вот и люди - те же собаки - забывают долю бога, когда приходит время делить, то, что добыто, и мысли их только о свой части добычи...
Много еще что говорил ... - всего не упомнишь. Да, и незачем! Шалый в своей жизни повидал много говорливых, но пользы от них не было никакого.
Шалый-Шатун-Неробеев плавал, пока не посинели губы, и тело покрылось крупными мурашками, плавал и размышлял о времени, когда все еще было НОРМАЛЬНЫМ - нормальным, хотя бы ... для него.
Когда все было нормальным, Шалый сидел в клетке.
Рок!
ГЛЮКОЛОВ
Смотрю на нее, а она краснеет. Ясно. Потому, что голой ее видал. Она ведь там была с Шатуном! Лариска! Под туристку косила, внедрялась по старинке, по-бабьи, но надежнейшим способом. Я тут причем? Не фиг было рассказывать, да еще с подробностями такими, что во всех ракурсах рассмотреть можно. Хотя, я, конечно, не против. Надо - значит надо! Интересно только досмотреть, трахнул ее Шатун или нет? По моему разумению, должен был. Осколок-то его сзади зацепил, а спереди ничего не снес. Опять на нее посмотрел, еще внимательней. Заерзала. По виду все понял. Сразу захорошело чего-то на душе... Обязательно продолжение закажу послушать! Интересно!
Одно знал точно, что не буду, не смогу больше, смотреть на нее прежними глазами. Невозможно это, если женщину хоть раз голой видел. После этого уже всегда ее такой будешь видеть, сквозь одежду любоваться. Я-то раньше думал, что чем старше, тем они хуже должны быть. А она вон какая! Тело - ни жиринки - как у подростка, подтянута, ловкая, не знал бы сколько ей лет... Кстати, сколько ей лет? Спросить, что ли? По виду, по глазам намного старше меня, лет этак на десять, а то и на все двенадцать. Значит, еще пара лет и все двадцать восемь ей будет. Старовата для меня. Жаль! Если бы на пять лет разницы, я бы стерпел и командовать бы больно много не дал. Мужем не покомандуешь, если он настоящий мужик. Но раз так, раз больше, то зашпыняет меня, никогда этой разницы не забудет...