Владимир Подольский - На пороге
Адвокат, по несколько раз переспрашивая и явно стараясь запутать свидетеля, задавал в нескольких редакциях одни и те же вопросы, не была ли система наблюдения установлена сразу после проблемного знакомства с г. Сапаровым и его коллегами, действительно ли она существовала и эксплуатировалась и до инцидента. Похоже, он хотел создать у присяжных и судьи впечатление, что всё преступление суть следствие злонамеренной провокации. Наконец, судья прервал адвоката и объявил ему, что на жестком диске компа, изъятого с места преступления, присутствуют и регулярные прошлогодние записи и предложил задавать вопросы по существу дела.
— Извините, Ваша честь! — тут же повинился адвокат и перевёл допрос свидетеля в иную плоскость. В частности, спросил у него, на каком основании тот осуществляет «беспривязное содержание опасного дикого животного», якобы, «терроризирующего всю округу» и наносящего его соседям «существенный вред». Павел Васильевич хотел ответить, но снова вмешался судья. Он спросил адвоката, на чём основаны эти серьёзные обвинения. Тот с торжеством зачитал копию заявления в милицию некоей гражданки Петрушевой, проживающей на улице Крайняя, 16, которая жалуется на периодическую пропажу её кур и просит принять меры к неизвестным похитителям.
— Прошу приобщить к делу! А улица Крайняя находится всего в нескольких минутах ходьбы от места жительства свидетеля! — заявил находчивый адвокат, передавая заявление судье.
— С какого времени кот находится в вашем владении? — спросил судья г. Самсонова изучая мало разборчивый рукописный текст.
— С середины мая этого года, Ваша честь. Дата приобретения имеется в его паспорте.
— Заберите эту бумагу! Суду она не нужна, — сказал судья адвокату. — Представленное вами заявление Петрушевой датировано прошлым годом и не имеет отношения к… опасности или безопасности данного животного. Напомню, что этот вопрос перед судом и не стоит. Кстати, насколько я помню, после осуждения в прошлом году сына гражданки Петрушевой по обвинению в злостном хулиганстве пропажа её кур прекратилась. И если у вас нет вопросов по существу…?
— Больше нет, Ваша честь!
— Тогда объявляется перерыв на час. После перерыва переходим к прениям сторон.
Сергея и Петра в качестве свидетелей так и не вызвали. Павел Васильевич вышел вместе с Верой Степановной и Барсиком на улицу подышать свежим воздухом. К этому времени у Лиды закончились занятия. Павел позвонил ей, и она согласилась доставить кота домой, поскольку присутствие тому надоело. Толпа, вышедшая из зала покурить или перехватить чего-нибудь съестного, с восторгом наблюдала, как сегодняшняя знаменитость ловко вскочила на заднее, обтянутое грубым брезентом сиденье рычащего мотоцикла. И умчалась вдаль, вместе с водительницей, симпатичной девушкой старшего школьного возраста, одетой в плотные брюки и кожаную куртку.
Выступивший после перерыва прокурор призвал сурово наказать подсудимых, совершивших дерзкое антиобщественное деяние, и в подтверждение своих слов попросил продемонстрировать присяжным и всему залу видеофильм, снятый системой наблюдения во дворе потерпевшего. Судья разрешил, и фильм был показан. Это была уже обработанная следователями копия, где каждое действующее лицо, кроме, конечно, кота было снабжено плавающей по экрану вслед за ним биркой с фамилией. Показ происходил сначала в полной тишине, нарушаемой только комментариями прокурора. Оживление зала вызвал триумфальный выход Барсика. А показ его радикальных действий сопровождался взрывами аплодисментов и сочувственными вскриками в момент его ранения. Сразу несколько камер снимали сюжет с экранов установленных в зале мониторов и, несомненно, готовили ему широкую популярность.
Вслед за прокурором слово было дано адвокату. Тот попросил суд отнестись к его подзащитным со снисхождением, упирая на их многолетнюю усердную службу, на ниве охране общественного порядка. И упомянул, что сама ссора между потерпевшим и его подзащитными произошла во время несения теми суровой и неблагодарной службы. На это отреагировал обвинитель. С разрешения судьи, он зачитал имеющиеся в деле показания вице-префекта города Самары, который по факту произошедшего на его глазах инцидента пояснил, что его некомпетентные сотрудники в тот раз продемонстрировали явное превышение власти, за что и поплатились заслуженным унижением и последующим увольнением по служебному несоответствию.
На этом прения сторон закончились, и судья предложил подсудимым произнести последнее слово. Естественно, выяснилось, что те полностью признают свою вину, раскаиваются в содеянном, просят прощения у всех, а особенно у госпожи Лодыгиной. Веру Степановну аж передёрнуло, когда в устах поблёкшего за время пятимесячного следствия Сапарова прозвучало её имя. И, хотя они со смирением примут любое назначенное им наказание, просят они, чтобы оно не было связано с лишением свободы. Поскольку, имеют на содержании, кто престарелую мать, кто малолетних детей. По непонятной причине супруги арестованных вместе с малолетними детьми суд своим присутствием не почтили, хотя в природе, несомненно, существовали.
После сего ритуального покаяния судья предложил присяжным удалиться в совещательную комнату и вынести вердикт по представленному им делу. Когда присяжные ушли, снова был объявлен перерыв, впрочем, не очень долгий. В который уже раз прозвучала команда секретаря суда: «Встать, суд идёт!»
Решение заседателей оказалось вполне ожидаемым в зале и единодушным: «признать виновными по всем пунктам предъявленных обвинений». Судья поблагодарил присяжных и весь состав суда за работу и зачитал подготовленный им приговор. Вкратце его суть состояла в следующем: организатору гражданину Сапарову восемь лет строгого режима, его подельникам по шесть лет, с учётом срока уже отбытого во время следствия. В зале прозвучали аплодисменты, гражданка Сапарова разрыдалась, и пристав увёл её к дежурному врачу. Осужденные выслушали приговор, стоя с низко опущенными головами.
— Ясен ли вам приговор? — спросил судья, и те выдавили из себя «ясен». Судья пояснил им порядок обжалования и прочие тонкости. После чего прозвучало «руки за спину!» и бандитов увели. Корреспонденты спешили сообщить по мобильникам последние новости в свои редакции, народ расходился, обсуждая перипетии дела и приговор. Как всегда в таких случаях в толпе звучало, и «мало дали» и прогнозы: «выйдут года через три». Москвичи и Павел Васильевич с бледной от пережитых стрессов Верой Степановной сели в автомобили и уехали домой.
В Москве, редактор одной из популярных газет, получив по Интернету материалы о состоявшемся в Троицке судебном процессе, с интересом посмотрел на фото огромного кота, машинально прикидывая при этом компоновку статьи и сенсационный заголовок. Что-нибудь вроде: «Дрессированный кот обратил в бегство вооружённых налётчиков». Затем переключился на портрет г. Самсонова. Тот напомнил ему кого-то совсем недавно виденного. Машинально убирая фотошопом нерезкие фоновые детали снимка, редактор вдруг вспомнил кого. Пририсовав Павлу Васильевичу узкие чёрные усики, тёмную восточную небритость и слегка изменив причёску, редактор получил лицо загадочного Тагира Омарова.