Анна Гурова - Радужный змей

— Шею не сверни, — буркнул ему вслед Платон. — Доната, мы же приближаемся к святыне! Где твой трепет и экстаз?

— Сама не знаю, — пожала плечами Доната. — Может, когда подойдем поближе…

Спуск занял около десяти минут. Платон, опираясь на ходу о стену, заметил, что каменные блоки как будто влажные. «И впрямь мы под землей», — подумал он и внезапно загрустил. Ему вдруг подумалось, что шансов выбраться назад у него ничтожно мало, и скорее всего, так и суждено ему сгинуть в этих несусветных глубинах. «Ты не знаешь, чего задумал Имана?» — шепотом спросил он у Донаты. «Он и сам не знает», — мрачно ответила она. Платон подумал, что Доната не меньше его хочет выбраться на свет, и слегка приободрился.

Лестница закончилась, и исследователи оказались на дне темной земляной ямы по колено в мутной воде. «Самое дно мира», — пришла мысль археологу.

— Что дальше? — угрюмо спросил он.

— Ищите проход, — как заклинание, повторял Имана, размахивая жезлом. — Ощупайте стены.

Доната и Платон разбрелись в разные стороны, шаря руками по склизким стенкам ямы. Неожиданно Доната вскрикнула и провалилась по пояс.

— Здесь какой-то люк, — сказала она.

— Вот он, проход! — закричал Имана. — Ну, профессор…

— Нет! — отшатнулся Платон. — Ни за что! Лучше убейте меня, но нырять я не буду.

Он встал у стены и скрестил руки на груди. Имана неуверенно поднял жезл, опустил его и начал дрожащим голосом уговаривать Платона.

— Ну что же вы, профессор! Как вы можете так подводить товарищей! Генератор где-то совсем рядом, в нескольких шагах! Какой же вы ученый, если останавливаетесь за миг до величайшего открытия! Прошу вас, ради науки, ради меня! Я не имею права рисковать умереть в десятке футов от того, что составляет смысл всей моей жизни!

— Пусть Доната ныряет, — холодно ответил Платон. — Она сильнее меня. У нее больше шансов.

— Доната! — умоляюще обратился к ней старик. — Я прощу тебя за все, что ты натворила на астероидах, если ты…

На лице Донаты промелькнула радостная улыбка.

— Тебе надо было только попросить, — с чувством сказала она и нырнула в мутную воду.

Потянулись секунды ожидания, потом минуты… Доната не появлялась. Взбаламученная вода успокоилась, и стало тихо, как в могиле.

— Профессор, — произнес Имана, когда десять минут истекли. — У меня нет другого выхода. Я не знаю, что случилось с Донатой, но теперь нырять придется вам. На раздумье полминуты. Или вы ныряете, или я вас убиваю.

— Будь проклят Глендруид со своим жезлом! — произнес наконец Платон и сделал шаг от стены. — Будь я проклят, что вообще решил заниматься археологией! Так я и знал, что добром это не кончится. Ладно, я нырну, но знай…

— Погодите! — воскликнул Имана. — Вот она!

С громким плеском, отразившимся от стен колодца, на поверхности появилась Доната. Она отдышалась, протерла глаза и сказала:

— Плыть недалеко — футов пятнадцать. Люк выходит в пещеру, по-моему, естественного происхождения. Но генератора там нет.

— Он там, — уверенно сказал Имана. — Я его чувствую.

— Я не видела ничего похожего на генератор, — возразила Доната, — но я встретила там одно очень странное явление. Я не понимаю, что это такое, и хотела бы, чтобы ты взглянул на него поближе.

Плавать на ощупь в холодной грязной воде Платону раньше не приходилось, и он от души пожелал, чтобы этот опыт оказался единственным. Он вынырнул в низкой земляной пещере с бурыми стенами и покрытым белесыми сосульками потолком. Шагах в десяти впереди он увидел Донату, которая над чем-то склонилась с озадаченным видом. Платон вылез из воды и отряхнулся. Позади него с шумом вынырнул Имана.

— Смотрите! — шепотом произнесла Доната, указывая вниз.

Платон подошел поближе и оторопел. В полу пещеры зиял пролом, в котором виднелось голубое небо: самое обычное небо, даже с кучевыми облачками вдалеке. Ощущение было такое, будто выглядываешь из входящего в атмосферу космического корабля. У Платона закружилась голова, и он отступил на шаг назад.

— Я не поняла, — сказала Доната. — Это что, выход из Конуса?

— Это генератор, — раздался позади дрожащий голос Иманы. — Окно в истинный мир открылось. Через этот пролом древние маги черпали энергию жизни. Время здесь не существует.

— Как на Альчере? — спросил Платон. Имана не удостоил его ответом. Он наклонился над проломом и как завороженный долго смотрел вниз.

— Истинный мир, — прошептал он наконец. — Все четыреста лет моей жизни стоят этого момента, когда я могу заглянуть в него. Я стою на пороге, и передо мной раскрывается дорога в бессмертие… Древняя Альчера не погибла, — сказал он торжественно и выпрямился. — Она была уничтожена только в этом мире — не такая уж большая цена за переход. В истинном мире, вне времени и пространства, она живет и ждет нас, своих покинутых детей…

Старец глубоко вздохнул, раскинул руки и бросился в пролом.

— Имана! — пронзительно закричала Доната.

Платон подскочил к краю пролома и увидел фигуру Иманы: в развевающейся одежде он улетал все дальше и дальше, скрываясь за облаками. Вскоре маленькая фигурка исчезла, растворившись в небесной синеве. Археолог и Доната долго стояли неподвижно, глядя в пролом. Потом Доната заплакала.

— А ты разве не собираешься прыгнуть вслед за ним? — хмуро спросил Платон. — Ты ведь такая же, как и он, так что тебя должно как магнитом туда тянуть…

— Что-то не хочется, — поежившись, сказала Доната и перестала плакать. — Зачем, зачем он это сделал? Он далее не вспомнил обо мне напоследок!

— Эгоист бессовестный, что и говорить, — поддакнул Платон. — Ну что, полезли отсюда? О, боже мой! Доната!

— Что?

— Браслет-то! Он же прыгнул вместе с ним! Как же мы поднимемся наверх?

Доната молча подняла руку. На ее запястье Платон увидел полосатый браслет.

— Я не ожидала встретить такое, но боялась, что Имана потеряет разум, — сказала она. — И поэтому забрала у него браслет еще возле передатчика. Знаешь, профессор, что-то мне не хочется прыгать… пока. Может быть, лет через триста… А сейчас давай отсюда выбираться. Я соскучилась по сильвангскому солнцу.

Разумеется, на этом сильвангская экспедиция для Платона Рассольникова не закончилась. Как только он выбрался на поверхность, распрощался с Донатой и явился в Ирунгу с жезлом в руке (Доната выполнила обещание, данное Иманой), как сразу был арестован шаранскими оккупационными властями и просидел почти месяц в тюрьме по обвинению в убийстве майора Сэмюэля Оппенгейма и еще пятидесяти человек в подвале императорского дворца. В тюрьме археолог встретил отощавшего Лезу и рассказал ему обо всем, что с ним случилось. Впоследствии Леза написал книгу «Окно в прошлое: тайна Конуса», которая пользовалась большой популярностью, хоть и не была признана в научных кругах.