Фиона Макинтош - Предательство

Вскоре по обеим сторонам дороги поднялись стены, за которыми зеленели сады. До Академии оставалось совсем немного.

Кетай услужливо остановился, позволяя Соррели обратиться к своим спутникам.

— Ворота уже недалеко, — проговорила старушка. — Как вы посмотрите на то, чтобы я поехала вперед и сообщила о нас? Вы подойдете, когда тени станут длиннее.

Она могла просто сказать «оставайтесь здесь и ждите» и не дожидаться, пока они кивнут в ответ. Соррель легонько стукнула Кетая пятками, и ослик, которому в кои-то веки не потребовалось повторного приглашения, затрусил по дороге, поднимая клубы легкой пыли.

Саксен с Элиссой подошли к живой изгороди. День был сплым; после прогулки по пыльной дороге их лица словно покрылись сверкающей пудрой. Элисса вытерла лоб платком и огляделась.

— Как думаешь, хозяева не станут возражать, если мы немножко полакомимся сливами?

Она задала этот вопрос просто ради приличия, так как уже перелезала через изгородь по приступочкам.

— Ну, возразят — и что? — отозвался Саксен, забираясь следом. Это приключение его забавляло.

— Ты будешь очень скучать по ним — верно, Саксен?

Элисса наконец-то осмелилась спросить о том, что ее давно беспокоило. Саксен жевал сливу, сок стекал у него по подбородку и капал на грудь.

— По детишкам? Конечно. Но Грета поступила мудро, и Зоррос ее любит, в этом можно не сомневаться. Он будет о них по-настоящему заботиться, особенно о маленьких. Зачем брату их покойного отца путаться под ногами?

— О, только не надо! — она запустила в него сливовой косточкой. — Я уверена, тебя они всегда будут помнить.

— Может быть. Однако меня беспокоят старшие мальчики. У Милта и Ориса трудный возраст, им нужна твердая рука. Нужен отец, который не пожалеет времени, чтобы учить их мудрости. Не уверен, что Зоррос станет этим заниматься, — Саксен покачал головой. — Мне пришлось пригрозить им поркой, чтобы они не вздумали за нами увязаться.

Такого Элисса не ожидала.

— А если они все-таки…

— Так они и сделают, можешь не сомневаться, — он фыркнул. — Иначе их сердца будут разбиты, и они умрут, не выдержав разлуки с прекрасной Элиссой.

Девушка грустно улыбнулась.

— И как они это сделают?

— Любовь — жестокая госпожа. Она заставляет человека совершать такое, на что бы он в жизни не отважился. Например, мальчики могут, не долго думая, украсть повозку и отправиться за нами следом. В какой стороне находится Карембош, они знают по нашим прошлым путешествиям.

Но Элисса не хотела больше думать ни о мальчиках, ни о том, что они потеряли человека, которого любили, как отца.

— Пойдем? — спросила она.

— Э-э-э… позволь мне пойти первому, Элисса.

— Нет! Почему? Мы пойдем вместе.

— Считай это чутьем вкупе с человеческим опытом. Я просто хочу убедиться, что все в порядке. Обещаю, я быстро. По крайней мере, постараюсь побыстрее. Просто осмотрюсь, и все. А ты пока собери еще немного фруктов.

Девушка прищурилась.

— Твоя подруга Лисс тебя о чем-то предупреждала? — она почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок.

— Ну… не совсем так. Просто она кое о чем напомнила, и я решил, что осторожность не помешает. Сущие пустяки, — он встал. — Но в одиночку мне будет спокойнее, я чувствую себя увереннее. Вот и все.

— Ладно. Но я буду считать мгновения до твоего возвращения. Раз, два, три, четыре…

Саксен перелез через ограду и побежал по дороге.

Девушка поднялась и медленно зашагала между деревьями. Длинная, высокая стена из розоватого камня тянулась куда-то вдаль, насколько хватало глаз, вдоль всего сада и за его пределы. Скорее всего, эта стена окружала Академию.

Соррель мало рассказывала об Академии — может быть, потому что Элисса не проявляла должного любопытства. Старушка обещала, что там они наконец-то найдут пристанище, а остальное ей было почти безразлично. Правда, оставался еще вопрос с архалитом. Пока все шло к тому, что Элисса готова стать послушницей. Конечно, это означает, что в ее жизни больше никогда не будет мужчины. Но для нее существовал лишь один мужчина, и он ушел из ее жизни навсегда. Зато у нее будет возможность многому научиться, узнать о своих способностях… Элиссе нравилось об этом размышлять. Соррель говорила, что в Академии есть чудесная огромная библиотека, а также архив с древними пергаментами и книгами. При одной мысли об этом Элиссу бросало в жар. Там она сможет забыться и… будем надеяться, воспоминания о Торе покроются пылью, которую она будет сдувать со старых свитков.

Она еще раз посмотрела на ровные ряды розоватого камня. А ведь до ворот можно добраться куда быстрее. Достаточно пересечь луг и взобраться на стену. Сколько можно ждать?.. Нет, она дала Саксену слово, а обещания надо выполнять. Чтобы скоротать время, девушка залезла на грушевое дерево и принялась собирать фрукты. Это занятие и впрямь отвлекло ее. Наслаждаясь спокойствием, она вполголоса напевала какую-то песенку. Мысли витали далеко-далеко, и Элисса не услышала, как где-то с топотом промчались лошади.

Наконец девушка распихала груши по карманам и направилась к воротам. Она была счастлива. У Саксена было предостаточно времени убедиться, что все в порядке. Чего он боялся? Гот мертв. А кто еще может угрожать ей, кроме главы Инквизиции? Нет, хватит саму себя запугивать! Отбросив все страхи, Элисса зашагала вдоль стены, в сторону дороги.

Пройдя примерно полмили, она остановилась. Перед ней, у самой стены, стояло огромное старое дерево. Казалось, оно выросло здесь как раз для того, чтобы можно было перебраться через стену… Ох, и разозлится же Соррель, когда увидит, каким путем она проникла в Академию!

Но тут ее ушей коснулся звук мужских голосов. Крестьяне? Или того хуже — садовники? Подобрав свою легкую юбку — Соррель почему-то настаивала, чтобы ее воспитанница носила хлопок, — Элисса полезла на дерево. Ничего сложного: раньше им с Тором нравилось так забавляться.

Ее переполняла радость. Для них с Соррелью начинается совершенно новая жизнь. Наконец-то они нашли пристанище… и Саксен будет рядом… Надо надеяться, ему разрешат поселиться где-нибудь недалеко от Академии — а может, даже наймут на работу. Никогда за последние годы у нее еще не было так легко на душе. И почти не тянет к Тору… Воспоминания о нем возвращались все реже, боль понемногу притуплялась. Теперь она представлялась Элиссе твердым блестящим камушком, застрявшим в сердце. Вот и славно, пусть лежит, а она время от времени будет проверять, не делся ли он куда-нибудь… Последнее время такие проверки случались все реже и реже, а попытки мысленно поговорить с Тором прекратились совсем. Какой в них смысл, если все равно не встречаешь ничего, кроме пустоты, густой и холодной, как разочарование?